Джослин испугалась, что на сей раз это может оказаться вовсе не очередным уроком, и он действительно овладеет ею прямо здесь, в пыли, под жгучими лучами полуденного солнца. Она не хотела, чтобы все произошло вот так, и слезы, полившиеся из ее прекрасных зеленых глаз, подтверждали это. Но он их не замечал.

Чисто инстинктивно она обвила руками его шею и взмолилась:

— Пожалуйста, не делай мне больно, Кольт! Громко выругавшись, он немедленно скатился с нее. И вновь Джослин оторопела. Она и подумать не могла, что его окажется так легко остановить, но опасность явно миновала.

Значит, он действительно пытался всего лишь снова напугать ее!

— Мне следовало бы приказать выпороть вас кнутом! — прошипела она, вскочив на ноги и оправляя юбки. — Не смейте постоянно так со мной обращаться. Кольт Сандер! Я не допущу этого!

Он посмотрел на нее через плечо, все еще продолжая сидеть и пытаясь успокоить свою разгоряченную плоть.

— Еще слово, и ты снова окажешься на спине! Кольт почти рычал, но Джослин слишком разозлилась, чтобы обратить на это внимание."

"— Вы, незаконнорожденный су… индейский сын! Он молча наблюдал, как она бежит к его коню, вздергивает юбки и взлетает в седло, на этот раз по-мужски, так что подол задрался выше колен.

Он видел, как она вытаскивает его ружье, но даже не пытался встать. Он не понимал, что она, черт побери, собирается делать! Но поскольку в него она не целилась…

— Я не желаю оставлять вас на ужин этой большой кошке, но надеюсь, вы остынете прежде, чем присоединитесь к нам.

С этими словами она дважды выстрелила, взметнув пыль прямо перед лапами горного льва, и тот немедленно убежал.

Грохот вспугнул полдюжины кроликов, куропатку и даже индюка, которого они прежде не заметили. Три быстрых выстрела оборвали бег двух кроликов и индюка.

Кольт тупо смотрел на подстреленную дичь, когда ее голос вывел его из оцепенения.

— Опасность только тогда опасность, когда она за чем-нибудь скрыта, мистер Сандер. Возможно, вы соизволите подобрать дичь и доставить ее на кухню. Филипп, наш повар, оценит ее по достоинству.

Он не понял и половины слов, которые она произнесла напоследок, прежде чем умчаться, взметая облако пыли.

На скаку она громко свистнула. Гнедой жеребец вскинул голову и поскакал за ней следом. Но Кольт и тут не встал. Он все еще не мог прийти в себя, ошарашенный ее искусством стрельбы. Оно могло сравниться лишь с его собственным. Еще одно качество, которого он никак в ней не предполагал. Поэтому Кольт не сразу осознал, что герцогиня дерзко оставила его одного, без лошади.

По крайней мере она так думала. На самом деле ему было столь же легко вернуть своего Аппалуза, как ей высвистеть гнедого.