Он старался злиться, но другие вещи мешали ему. Ее запах, голос, воспоминания… Каждый раз, когда он вот так приближался к белой женщине, он почти физически ощущал, как плеть вырывает мясо из его спины. С ней же дело обстояло еще хуже. Понимая, что не может ее получить, он все равно отчаянно желал ее. Этого вообще не должно было случиться. Ничего подобного с ним не происходило более трех лет. Все эти годы женщины вроде нее вызывали у него лишь отвращение и воспоминания о муках, которые ему пришлось перенести из-за одной из них. Он относится к той категории мужчин, которые ошибаются лишь однажды.

Так почему же она не вызывает у него отвращения? Почему он так жаждет схватить ее и прижать к груди? И какого черта она не уходит, пока он еще в состоянии сохранять жалкие остатки своего самообладания?

— Так в чем же дело? — намеренно грубо спросил он. — Вам что, еще никто никогда не отказывал?

— Нет… Вовсе нет.

— Тогда почему я, герцогиня?

Презрение, с которым он произнес ее титул, переполнило чашу терпения Джослин. Смущение сменилось у нее яростным негодованием.

— А почему нет? Похоже, вы довольны платой, иначе вас бы тут не было.

Она вела себя глупо и понимала это, но хотела высказать ему еще кое-что, прежде чем он успеет ее опередить.

— Я ведь вас все равно не уволю, знаете ли. Даже если вы и дальше будете вести себя столь по-хамски.

— Заверяю вас, леди, сумей я придумать что-нибудь, что заставило бы вас меня уволить, я немедленно бы это сделал, — ответил он с изрядной долей досады в голосе. Но тут его взгляд случайно упал на ее губы, задержался там на какое-то время, и он добавил уже гораздо мягче:

— А впрочем, может, кое-что и есть…

Джослин догадалась о его намерениях еще до того, как он протянул к ней руку.

Она даже поняла, что это вовсе не будет приятно. Он хочет лишь унизить ее, причинить боль, чтобы вынудить ее расстаться с ним. Но все же Кольт предоставил ей возможность остановить его. В его движениях не было ничего поспешного, когда он потянулся к ее затылку. И первое прикосновение пальцев оказалось мягким и нежным.

До этого момента она еще могла убежать, но буквально через два мучительных удара сердца стало слишком поздно. Его пальцы скользнули выше, он запустил их в густые волосы девушки и притянул ее к себе.

Движения его рук были медленными и неспешными. Джослин вполне могла предпринять попытку сопротивления, закричать. Но она не стала этого делать.

Возможно, он решил, что испугал ее и она потеряла способность говорить и двигаться. Но правда заключалась в другом: ей просто совсем не хотелось его останавливать. Она жаждала почувствовать его губы на своих губах, и это желание было так сильно, что она готова была смириться с возможной болью. Ванесса предупреждала ее: вряд ли он обойдется с ней нежно.