Джослин вылетела в дверь и помчалась к лестнице. Казалось, она чувствует его дыхание на шее, но оставалась надежда, что это лишь ее воображение. Так и было. Почти. Он бежал футах в трех позади, когда она резко остановилась у верхней ступеньки. По лестнице поднимался Кольт. И тоже резко остановился. То же самое сделал и Длиннонос, решивший направить свое оружие, которое он все еще сжимал в руке, на Кольта. Это было последнее, что он сделал в жизни.

Он только нажимал на курок, когда Кольт выстрелил. Пуля Длинноноса просвистела возле уха Сандера и впилась в стену. Пуля Кольта попала англичанину в грудь. Он начал медленно оседать — сперва рухнул на колени, потом пробормотал что-то вроде «черт побери» и упал лицом вниз.

Джослин плюхнулась на ступеньку и судорожно вздохнула.

— В этот раз я совсем не имею ничего против твоей привычки кидать мужчин к моим ногам.

— Ты в порядке?

— Да, конечно. За последнее время я уже привыкла к таким вещам. — Однако голос ее звучал отнюдь не спокойно. Он, прищурившись, поглядел на нее.

— Судя по твоему виду, тебе не помешает глоток виски.

— Если бренди, то я, пожалуй, согласна. У меня в гостиной есть немного.

— Тогда иди. Я присоединюсь, как только избавлюсь от этой падали.

Однако он пришел гораздо раньше. Со всех сторон сбежались встревоженные выстрелами люди, и он предоставил уборку им. Графиня чуть было не опередила его, но все же не успела.

— С ней все в порядке. Ванесса, — спокойно, но решительно остановил ее Кольт. — Предоставь ее мне.

Графиня была столь шокирована его обращением, что в первый момент потеряла дар речи. А в следующее мгновение дверь перед ее носом закрылась, и она упустила свой шанс.

— Да я никогда… — запыхтела она.

— А я думал, ты хотела, чтобы он пришел, — раздался у нее за спиной голос Робби.

— Должно быть, у меня было временное помутнение рассудка. Я забыла, каков он.

— Раз уж ее это не беспокоит, сердце мое, то почему это должно волновать тебя?

Графиня было нахмурилась, но тут же улыбнулась.

— Ты совершенно прав. В конце концов не мне с ним жить. А в это время в гостиной Джослин, медленно потягивая бренди, произнесла:

— Не очень мило с твоей стороны.

— Я был недостаточно вежлив? Изогнув бровь, она взглянула на его невинную физиономию, стараясь понять, шутит он или говорит серьезно. Впрочем, сейчас это не имело особого значения. Гораздо больше ее интересовало, что он вообще здесь делает.

Куртку он сбросил в холле, прежде чем шум наверху привлек его внимание. Джослин обратила внимание, что он не в замше и без косичек. Лишь привычные мокасины были на месте. Остальной его наряд — темные брюки, расстегнутая сверху синяя рубашка, красная бандана на шее — не отличался от обычной ковбойской одежды.