— Счастливым и довольным, и мне понадобилось чертовски много времени, чтобы сделать его таким. Здесь он может быть самим собой, и позвольте заметить, Герцогиня, вы не найдете более заботливого, чуткого и щедрого человека, чем он. Но вчера вечером, черт побери, он был замкнут, взвинчен, раздражителен, и будь я проклята, если он молниеносно не исчез, как только вы ушли спать. И я хочу знать, что, черт возьми, происходит?

— Боюсь, что не имею ни малейшего представления. Я знаю другого Кольта, это — грубый, резкий малый, с которым я впервые встретилась, когда он спас мне жизнь. Хотя нет, беру свои слова обратно. В последнюю неделю он был… скажем так, довольно раскован — до вчерашнего дня.

— А что стряслось вчера?

— Мы приехали в Шайенн, разумеется, и он не смог отделаться от меня так быстро, как ему хотелось. К сожалению, у моего врага имелись другие планы, поэтому я здесь. И возможно, именно поэтому он предстал перед вами в несколько ином виде. Увы, он не смог пока что избавить себя от моего общества.

— Избавить себя? — хихикнула Джесси. — Занятно вы выражаетесь, Герцогиня. Когда мой муж в следующий раз решит со мной поспорить, я избавлю себя от спора.

— Мудрое решение, если ваш муж похож на Кольта, — присоединилась к веселью Джослин.

— Кольт ссорится? С каких это пор?

— Всегда, я так думаю. Или вы хотите сказать, что это ему не свойственно?

— Конечно. С ним мало кто решится связываться, если вы понимаете, о чем я. А когда я с ним ссорюсь, он просто тихо сидит и ждет, пока из меня выйдет пар, а потом говорит что-нибудь такое, что меня смешит.

Джослин недоверчиво покачала головой.

— Поверить не могу! Неужели мы говорим об одном и том же человеке?

— Я тоже. Герцогиня.

— Не могли бы вы называть меня Джослин?

— Что? Значит, Герцогиня — это прозвище, которым наградил вас Кольт?

— Можно сказать и так, — кивнула Джослин, не желая тратить время на объяснения, когда ей необходимо было узнать столько важных вещей. — Я часто размышляла, чем вызвана горечь, которую я так ощущала в Кольте. Возможно, вы сможете пролить свет на это?

— Шутите? По-моему, это очевидно. Люди не принимают его таким, какой он есть.

— Но вы ведь сказали, что он здесь счастлив и доволен.

— Я имела в виду ранчо. В Шайенне его тоже хорошо знают и любят, но все равно у него постоянно проблемы с чужаками. Пройдет много времени, возможно, он даже не доживет до этого, когда люди научатся смотреть на человека и не видеть в нем индейца, которого считают необходимым ненавидеть.

— Но он сам в этом виноват, одеваясь так, чтобы подчеркнуть свое происхождение! — возразила Джослин, снова вспыхнув по поводу всей этой несправедливости.