Я еще раз более внимательно посмотрела на мужика и попыталась вспомнить того, кого ночью хорошенько пнула. Но в лесу тогда было плохо видно и черт лица я не рассмотрела. Помню, что только был он здоровый детина. Ну так и этот немаленький.

Вскоре девушки с уже пустыми ведрами вернулись и сразу же разошлись по клеткам. Судя по всему, наверху их никто не тронул. Что уже хорошо.

И вот нам быстро раздали по ломтю черствого хлеба с небольшим кусочком соленого сыра и налили в привязанный к толстым прутьям кувшин, свежей воды.  Это  все что получили пленники за, без малого, почти сутки, которые мы уже находимся на корабле.

Но хуже всего для меня была не порция еды и ее сомнительное качество, а то, что из-за морской болезни, даже такую малость поесть не получалось. А ведь если я к завтрашнему вечеру не смогу подняться на ноги и нормально передвигаться, то мне, в принципе, больше уже не понадобится есть.  Скорее тогда перекусывать будут мной, все те морские обитатели, которые населяют местные воды.

6

Находясь полдня в бессознательном состоянии, а вторую половину отсыпаясь, я, почти, пришла в себя и сейчас сидела прислонившись к стене, охраняя сон своих сокамерников.

Так было в каждой клетке. Несколько человек спало, а один нет. И все потому, что никто не знал, чего ждать от наших пленителей. Ну а судя по поведению моих подруг по заточению, иллюзиями о возможном дальнейшем будущем никто не страдал. Все ждали только худшего.

После того как нам выдали наш суточный паек. Я отдала слишком резкий для моего обоняния сыр детям. Да, мне уже было намного легче, все же организм начал привыкать к постоянной качке и голова, почти,  перестала болеть (главное, не делать резких движений и тогда все будет вообще замечательно), но, пока, стоит повременить с экстримом в виде непривычной еды.

  Кроме того, меня начал беспокоить зов природы. А вот с этим моментом, как раз была проблема. Если я схожу на ведро, то все сразу поймут свою ошибку. Как это воспримут другие пленницы, было не столь неважно, а вот реакции пиратов, мягко говоря, я опасалась.  И ведь не укрыться и не спрятаться. При этом я сразу же отметила, что все по нужде ходят спокойно, особо никого не стесняясь. Разве что поворачиваясь ко всем спиной.  Но это мне, вряд ли, поможет.

Пытаясь хоть что-то придумать, я терпела до последнего и когда уже готова была на все плюнуть со словами, что будет то будет, дверь в трюм открылась и к нам спустился пожилой мужчина. К моему немалому удивлению, выглядел он опрятнее тех, кто приходил ранее.  Вьющиеся, не очень длинные волосы были собраны в хвост и перевязаны черной лентой, лицо выбрито, а  брюки, куртка и ботинки были чистыми.  Правда, это не значит, что он вызывал у пленниц другие чувство и эмоции, чем его предшественники.