И если, это мой крест, то придется пожертвовать своими чувствами к любимому…

— Как вы в аварию-то не попали? — воет Алка, держась за бок.

— Чудом, — ухмыляюсь я. — Но так быстро от Ленинской до парка Гагарина я еще ни разу в жизни не доезжала. Даже вечером.

— Не, Бергман, конечно, козлина, но где-то я его понимаю… Я и сама чуток струхнула, когда открыла тебе дверь. Маскировка на ура!

— Поэтому я его и не осудила, когда, высадив меня у твоего подъезда, он рванул прочь так, что взвизгнули колодки. Хотя, на мой взгляд, это вандализм, обращаться с такой красавицей подобным образом. Я бы ни за что так ласточку не обидела…

— Ты мне скажи, что ты сделала с ресницами?

— Пудра, — горжусь я своим ноу-хау. — Правда прикольно?

— Ага, Рыбий глаз — твое второе имя, — закатывается подруга.

— Тебе смешно, а у меня крах надежд. Мне всего-то и надо было — очередного мамкиного задохлика напугать, чтоб он мирно сходил со мной на свадьбу и радостно отвалил, когда исполнит свое предназначение…

— Ты про ту, на которую тебя позвали куда-то под Екатеринбург? Наташкину?

— Точно, — мрачно подтверждаю я. — Я там три года назад была уже на свадьбе. Теперь нужно подстраховаться. А тут такой облом. Ты себе представить не можешь, глубину моего разочарования, когда я увидела эту трах-машину.

— Хорош?

— Угу. Будь мне двадцать, я бы втрескалась сразу. Мой типаж был. Сейчас я умнее на десять лет.

— Да ладно, не горюй. Давай попросим Лёню. Фактурный перец, не откажет тебе в такой малости, как компания на свадьбе.

— Если не найду ничего другого, так и придется сделать, — вздыхаю я.

Чего я Алке не рассказываю, так это того, как закончилась наша с Германом совместная поездка.

Вроде бы ничего такого, но до сих пор в жар бросает, стоит только вспомнить.

Припарковавшись у подъезда, Герман ждет, пока я отстегну ремень безопасности, но в теткином старом пальто это не так-то просто сделать. Рукава мешаются, толстая ткань закрывает замок, и сама я в этом раритете крайне неповоротлива.

Психанувший Герман пытается ускорить процесс одной рукой, но и его ожидает провал. Приходится ему наклониться ко мне и включиться в мое освобождение на полном серьезе.

И меня словно молния прошивает, когда он задевает своей щекой мое ухо. Его дыхание оседает на шее, запах его парфюма будоражит меня. Это стервец пахнет умопомрачительно. Я завороженно смотрю на руки Германа. Длинные сильные пальцы…

Наверное, он умеет ими пользоваться… Непримиримая линия рта… Интересно, какой он в постели, это Бергман?

Тем временем, Герман все-таки справляется с ремнем, но не спешит от меня отодвинуться. Губы начинает покалывать, потому что он смотрит на них. Они единственное, что я не уродовала на лице, понимая, что чаепитие все равно сведет на нет мои усилия.