И главное, я ведь ни в чем не виновата! И самому ему тоже секс нужен! И видимо, из мести он натравил на меня Розу Моисеевну…

— Это как? — давится Алка печенькой.

Я тяжело вздыхаю, заново переживая этот позор.

— Она спросила его, как дела с Яночкой, и он ответил, что я надругалась над ним, грязно использовала и не спешу брать на себя ответственность. В общем поддержал ее теории по полной программе. И Роза Моисеевна позвонила моей маме…

Это был пиздец.

Может, и хорошо, что с Алкой долго не виделись. Я была нервная, дерганая, злая и неудовлетворенная.

Мама честно сказала, что могла бы встать на мою сторону, но ей запахло внуками, и она переметнулась в стан врага. Прессинг шел со всех сторон. Я озверела и встала в позу. И Бергман применил запрещенный прием."

"Столько раз руками доводить меня почти до оргазма и не давать кончить — это лютое злодейство. Лучше уж полный целибат. Я уже не говорю про марафон, который он зарядил мне на новогоднюю ночь.

И мне пришлось сказать: «Да», чтобы наконец получить член!

И это в двадцать первом веке!

Кому рассказать — не поверят.

И что обидно, поманил морковкой и потом опять оставил без ничего до позавчерашней ночи.

— Я думала, что после моего согласия Гера расслабится, но его накрутил Раевский, которому крутит мозг Эля, и это уже стало семейной шуткой, — вспоминаю я эпичный день. — Олег пошутил, что раньше Эльвира Давидовна согласится выйти замуж, чем я, а это явно произойдет не скоро. Бергман посмотрел на меня зло, взял в руки телефон и через пятнадцать минут я получила уведомление на госуслугах, что Герман Александрович желает заключить со мной брак. Я поржала, но оказалось, это официальная процедура.

— Ой, тоже мне жертва, — хихикает Анька. — Не хотела бы, запросто бы слилась.

— Так-то да… Но меня убедили, — бормочу я.

— Еще бы, — ржет Медведева. — Он же бизнесмен, у них соревновательный инстинкт в крови. К цели нужно прийти первым.

— Ты говорила, тебе обещали пять уроков, — полюбопытствовала Аня. — А пятый какой?

— Ой, да там ничего особенного… — сливаюсь я быстренько.

Я вот уже два дня его учу, этот пятый урок, в несколько заходов. И гласит он: «Повторенье — мать ученья».

Соскочить с темы мне помогает телефонный звонок.

— Левина! Тьфу, Бергман! Я тебя отпустил на два часа. Ты где?

Падишах уже буянит.

— С девочками я.

Я сегодня прямо сбежала.

После первого тоста, Бергман умыкнул меня со свадьбы в свой загородный дом и оторвался по полной за все время вынужденного воздержания. Сначала я радовалась, а на вторые сутки, уже протерев задницей, лопатками и коленками все поверхности в доме, я смылась к подругам. Я больше не могу…

И мне скорее всего не полезно.

Кто-то застолбил меня еще до ЗАГСа.

Перед свадьбой я, кое-что заподозрив, сдала анализы.