А затем я услышала лай собак и звук мотора. Напряглась, вслушиваясь, и уже на подсознательном уровне зная, что моему спокойствию наступил конец. Вместе с порывами ветра долетали голоса, а затем все стихло, но уснуть я уже не могла.

Чтобы чем-то занять себя, выглянула в коридор и, убедившись, что там никого нет, пробежала в ванную комнату. Закрылась изнутри и, быстро раздевшись, залезла в душевую кабину, желая смыть с себя пот и следы хвори. Настроила воду и встала под теплые струи. Но стоило только вспенить шампунь в волосах, как моргнул свет и отключился.

Из узенького окошка в покатой крыше падала полоска света, достаточная лишь для того, чтобы смыть с себя мыло. На улице стремительно темнело. Еще немного, и наступит кромешная тьма.

Я вылезла из кабины, кутаясь в полотенце. И, наспех простирнув белье, подхватила вещи с пола и осторожно выглянула в коридор. Снизу доносился смех и разговор на незнакомом мне языке. Стараясь не шуметь, вышла из ванной и на цыпочках пробежала в свою спальню.

Не успела скрыться, как услышала мужской голос на лестнице. Быстро прошмыгнула к себе, в тот момент, когда раздались чьи-то шаги. В панике осмотрелась по сторонам, понимая, что не успею одеться, как дверь распахнулась.

На пороге стоял Он. Барон. Я отшатнулась назад, упираясь спиной в платяной шкаф, инстинктивно сжимая плотнее узелок на груди. Новый порыв ветра, грохот металлочерепицы, и мужчина вошел в комнату. Но даже в полумраке его взгляд горел, словно он в самом деле не человек, а исчадие ада.

Барон закрыл за собой дверь и твердой походкой подошел ко мне, остановившись в нескольких шагах и окидывая меня острым взглядом.

– Как отдохнула? – спросил вместо приветствия, и у меня выступили мурашки на коже от его низкого голоса.

– Спасибо, хорошо, – старалась не дрожать, не давая ему повода считать, будто я боюсь его.

– Тебя не обижали? – скользил взглядом по моему лицу.

– Нет. Здесь все очень милые, – сжала плотно губы.

Если выбирать между борделем и этим местом, то здесь мне нравилось намного больше.

– Милые? – он удивленно вскинул бровь, а чувственные губы изогнулись в усмешке.

– Да. Особенно мама Алма и Зора. Они очень добры ко мне.

Чем больше я говорила, тем сильнее растягивались в улыбке его губы.

– Милыми их еще никто не называл.

– Отчего же? Очень внимательные и заботливые. Я очень благодарна, что они приютили меня у себя.

– Раз вы так поладили, то будешь сегодня с остальными женщинами накрывать на стол.

– Что? – ошарашенно смотрела на него.

– Что-то не так? Должна же ты хоть чем-то расплатиться за гостеприимство, – прожигал меня взглядом. – Но у меня есть идея получше, – поднял руку, коснувшись костяшкой пальца моей скулы, медленно опуская руку к подбородку, шее и груди и оставляя дорожку из мурашек.