Звук шагов и тихий щелчок дверного замка, и в комнате повисла гнетущая тишина. Снова в ноздри пробрался этот проклятый запах благовоний и масел. Открыв глаза, прикрыла веки, лишь бы не видеть этот блядский красный свет.

Его мощная энергетика подавляла и казалась такой осязаемой, что я буквально ощущала давление физически.

– Упертая ты… пианистка, – говорил он, появившись в поле моего зрения.

Увидела мужские бедра и торс, но не поднимала взор выше, к адским пропастям его глаз.

– Добилась своего все-таки, – присел передо мной, так, что наши глаза оказались на одном уровне.

Как только он установил зрительный контакт, меня будто схватило за шею невидимой рукой и сжало так, что затрясло все тело.

– Вы отпустите меня домой? – спросила с надеждой.

– Нет. Забудь об этом, – усмехнулся он, пробежавшись по мне плотоядным взглядом.

– Тогда что? – говорила тихо, практически шептала.

– Пока что не трону тебя. Отлежишься пару дней. И как только док даст добро, ты вернешься в зал.

– Только в зал? – мысль об игре перед его извращенными гостями вызывала у меня отвращение. Я не знала, как смириться с тем, что придется раздеваться каждый день, чтобы эти похотливые животные возбуждались и платили больше денег, приглашая меня в ВИП.

– Все зависит от тебя. Я озвучил свое предложение. Твое дело – принять его или отказаться. Что последует в случае отказа, я тебе уже объяснил. Думай. У тебя есть время до следующего появления дока, – поднялся он, поправляя черные брюки.

– Где я буду жить? – этот вопрос не давал мне покоя. – Ели домой мне нельзя, то куда?..

– Я решу этот вопрос. Сегодня же тебя отвезут в твой новый дом, – произнес так, что у меня мурашки ужаса выступили на коже.

Страшно было представить, что этот демон приготовил для меня.

– Почему мне кажется, что в этом всем есть какой-то подвох?

– Возможно, потому, что это не то, чего ты ожидаешь.

– Я буду жить с другими девочками? – старалась прикинуть возможные варианты того, что он задумал.

– Нет. Девочки живут у себя по домам, – равнодушно произнес он, еще раз напомнив мне, насколько жалкой теперь будет моя жизнь.

– И что? Я теперь все время буду жить под присмотром?

– Зависит от тебя, пианистка.

– У меня есть имя, – я ощутила раздражение и нестерпимое желание кинуть в этого надменного индюка чем-то потяжелее.

– Да? И какое? – на его лице не дрогнул ни один мускул, когда Барон изображал удивление. Это означало лишь то, что он прекрасно знал, как меня зовут.

– Есения.

– Есения, – повторил он, будто пробуя мое имя на вкус. – Красивое… впрочем, как и ты сама, – заметил он с какой-то неохотой. – Как так получилось, что у такой красивой девушки не было мужчины, способного защитить ее?

– Не все хотят быть за кем-то.