— Ох, да она вылитый Сэм, когда улыбается, — изумленно проговорил черноволосый. — Теперь он не станет сомневаться, что она его.

— Угу, и, может, наконец перестанет быть таким мрачным.

— После того, как отрежет Айену Один голову за то, что тот заставил его ждать, — ухмыльнулся Джонни.

Айен Один густо покраснел оттого, что забыл о полученном приказе, и, резко повернувшись, кивнул одному из всадников, который оставался в седле. Кимберли заволновалась: ведь она забыла о присутствии других Макферсонов, двоюродных и троюродных… И даже, как она узнает потом, четвероюродных. Но, быстро осмотрев ряды всадников, она не увидела среди них человека подходящего возраста, который мог бы быть ее отцом.

Кимберли немного успокоилась. Но тут один из всадников развернулся и поскакал назад, за ворота замка. Если Айен Макферсон дожидается за стенами замка… Но чего ей бояться? Что она ему не понравится? Что он ей не понравится? Если верить Сесилу, этот человек обольстил ее мать из мести. Как она может испытывать к нему симпатию? И все же ее мать его любила. Сесил признал это. В нем должно быть что-то хорошее, если его полюбила нежная Мелисса.

Всадник вернулся; за ним ехал огромный мужчина, казавшийся еще больше из-за громоздкой куртки из овчины. Благодаря такому наряду и очень длинным темно-золотым волосам, чуть тронутым сединой, он казался дикарем. Черты лица у него были резкие, суровые, но в них проступала былая привлекательность, покорявшая женские сердца.

Как только незнакомец въехал во двор, его взгляд сразу же устремился на Кимберли. Медленно приближаясь, он не отрывал от нее глаз — проницательных, волнующих, таких же темно-зеленых, как у нее. Только в них были холод и отчуждение, словно человек потерял способность радоваться жизни."

"Когда он подъехал и начал спешиваться, сыновья мгновенно расступились перед ним. Кимберли бессознательно придвинулась к Лахлану, он заботливо обнял ее за плечи. Она была не готова к этой встрече, совершенно не готова.

И вот он уже стоял перед нею, Айен Макферсон, герой легенд, человек, которым пугали малышей, ее отец… Заметив тревогу на его лице, Кимберли, с трепетом наблюдавшая за его приближением, наконец перевела дыхание. Он испытывал те же чувства, что и она, — неуверенность, смятение. Это ее покорило.

Улыбнувшись, она сказала:

— Здравствуй, отец.

Глава 51

Кимберли протянула Айену кружку глинтвейна и села рядом с ним на кушетку в своей гостиной. Наверное, у нее будут синяки после того, как отец стиснул ее в объятиях у дверей замка. Ей далеко не сразу удалось увести всех в дом с холода.

Айен заплакал. Кимберли все еще не переставала этому изумляться. Заключенная в его объятия, она и не заметила бы его слез, если б один из ее братьев не удивился во всеуслышание.