Если бы я мог взглянуть на этих джентльменов, я бы указал…

— Ну что вы, мистер Эйблз, это сделает бессмысленной нашу проверку, — сурово ответила Меган. — Не считая того, что лорд Макгрегор славится своим огромным ростом, вы и прежде его видели и слышали — иначе как бы вы смогли опознать его той ночью? Он поспешно ухватился за ее слова.

— Вот именно! — возмущенно воскликнул он. — Я его уже опознал, так какой же в этом смысл? Меган вздохнула.

— Разве я не говорила, что нам нужна точность? Или, может быть, вы не поняли, насколько серьезно ваше обвинение? Было бы крайне неприятно, если бы вы невольно запутались, — особенно потому, что лорд Макгрегор состоит в родстве с моим мужем…

— Чего?!

— Он в родстве с моим мужем.

А вы не знали? Тетка герцога — родня Макгрегорам по своему мужу.

Меган, как и Кимберли, поняла, что этот факт мог бы заставить Эйблза отказаться от своих слов. Но им нужно было вовсе не это, поэтому она поспешила его успокоить:

— Конечно, это не должно вас волновать, мистер Эйблз. Если Макгрегор виновен, с ним поступят по закону. Я упомянула об этом просто для того, чтобы вы поняли, почему нам хотелось бы отмести все сомнения.

— У меня сомнений не было, — проворчал Билл."

"— Ну конечно, но лорд Макгрегор отрицает свою виновность, а поскольку других свидетелей нет, получается, мы имеем только его слово против вашего. Мы вас позвали, чтобы решительно отмести все сомнения, которые могли бы возникнуть. Просто снова опознайте его — и это докажет, что он не только вор, но и лжец.

Снова наступила тишина. Панический страх конюха ощущался почти физически.

Он попытался отказаться участвовать в их эксперименте, но — не получилось. У него не хватило ума ухватиться за отговорку, которую случайно предоставила ему Меган, — признаться, что не очень уверен в своих словах. Большинство людей не стали бы кусать руку, которая их кормит, а обвинение в адрес родственника вашего нанимателя приходится отнести к разряду укусов.

Однако Меган и Кимберли добивались вовсе не этого. Если бы Билл Эйблз отказался от своих слов, Лахлану больше не грозила бы тюрьма, но в глазах Девлина Сент-Джеймса он остался бы виновным.

Кимберли не сомневалась, что Лахлан предпочел бы полное оправдание.

Меган еще раз вздохнула. Билл Эйблз хранил упорное молчание. Тогда герцогиня обратилась к сидевшим в спальне:

— Хорошо, джентльмены. Мистеру Эйблзу надо еще раз услышать ваши голоса, но на этот раз, пожалуйста, дайте себе имена. Матфей, Марк, Лука и Иоанн вполне годятся. Тогда ему не придется… считать.

Шотландцы послушно заговорили снова — только в паре голосов уже слышалось раздражение.