Ну вот как он это делал? Что вытворял?

Нет, Ками, нет! Нельзя! Мои глаза то и дело смотрели на его губы, которые произносили отнюдь не романтические фразы, он говорил плохие, грубые вещи. За которые я должна была надавать ему пощечин!

А я вместо этого, знаете, о чем думала? А насколько он хорош в постели? Если он умеет целовать так, что чертовы бабочки порхали в животе, что же он мог вытворять в кровати?

Я уже была готова сдирать с себя и с него одежду и кричать:  “Бери меня всю, бери без остатка”.

Трусики были напрочь мокрыми, мужчина злым и возбужденным. Слишком близко, слишком опасно, слишком мать его соблазнительно...

- И как же ты будешь меня воспитывать?

В моих фантазиях он уже был одет в кожаные штаны, которые обтягивали его как вторая кожа, а в его руках была плетка. Оооо, да...

Я была пристегнута наручниками к кровати, ну такими розовыми с пушком... На мне только сексуальный комплект белья и я полностью готова к наказанию своего мужчины.

Я выхожу из своих фантазий в тот момент, когда его пальцы убирают за ушко мою прядь волос, и мое тело труситься от его прикосновений, господи, я не в силах что-либо сделать. Я должна была пробовать выбраться из этого положения, должна была врезать ему со всех сил, спрыгнуть со стола и с гордо поднятой головой уйти отсюда, а потом уже думать, как решать проблему с контрактом. Но от чего-то мне не хотелось уходить, не хотелось слазить со стола....

Хотелось совершенно другого, и черт возьми я не смогла себе в этом отказать....

Алекс.

Все уже выходило за рамки приличий.  Я дал себе слово ее ни трогать, ни прикасаться к ней. И что мы имеем? Девчонка восседает на моем столе, ноги разведены в стороны, юбка практически на голове болтается, и я пялюсь на ее трусики как долб*еб.

Хотя это сложно назваться трусиками, ниточки, которые практически ничего не скрывают. Осталось только пустить слюни и почесать лапой за ухом. Шарик готов лизать ноги хозяйки, блядь, какого хрена?

Девчонка труситься в моих руках, и далеко не от страха, она возбуждена, доведена практически до предела. Сдирай с нее лишние шмотки и бери во всех позах, она даже будет стонать от удовольствия. Но четкое осознание того, что я буду полным мудаком если воспользуюсь этой ситуацией, не дает мне этого сделать.

Стояк пробивает брюки, и девчонка это очень хорошо чувствует, она не вырывается, не дергается, а просто дрожит и облизывает губы язычком. Чертова стерва! Она не спасала свое шаткое положение, а только его усугубляла, то, что я пытался быть хорошим парнем не означало, что я буду долго играть во все это дерьмо.