Коситься на меня в универе. А если слух дойдет до моей семьи? Егор, тебе это надо? Мне это надо? Нам с тобой это надо?

– Всё равно я не смогу общаться с этими тварями.

– Не общайся! Но, пожалуйста, найди другую причину. Ради меня.

– Будет очень сложно, но я попробую…

– Знаешь, кажется, я знаю, как мы поступим с твоим братом. Я перешлю тебе то фото. А ты отправь ему. Передай от меня привет пламенный. Напиши: «Бог ему судья» – и отпусти. Больше никакой мести.

Егор притянул меня к себе. Мои ноги свисали с кровати, а голова лежала на его груди. Он накрыл нас одеялом. Его пальцы снова скользнули под мои волосы, и легкие массирующие движения успокаивали и собирали душу по кусочкам, возвращая обратно в тело.

– Твои родители в разводе?

– Да.

– Я не знала… Давно?

– Слушай, давай я тебе как-нибудь расскажу во всех красках о том, как рушилась моя семья. Но только не сейчас, ладно?

– Конечно.

– Кстати, а где моя мобила?

– Лежит на дне водоема, – вздохнула я.

– М-м… Купается, значит?.. Ладно, отец пообещал сегодня принести другую. У тебя остался номер моей матери?

– Да, есть.

– Набери ее, пожалуйста. Не могу понять, почему она не приходит? И отец ничего не говорит… И медсестра позвонить не дает…

– С твоей мамой всё… – И в этот момент в моей руке завибрировал телефон. Увидев на дисплее «папа», я поторопилась ответить.

– Пап?

– Привет, милая!

– Как всё прошло?

– Одну секунду. С тобой кое-кто хочет поговорить.

В трубке раздался тихий женский голос.

– Элечка? Это тетя Оля. – И по моим щекам снова хлынули слезы. Но на этот раз слезы радости.

– Как вы? Как прошла операция?

Я словно видела знак вопроса в глазах Егора.

– Твой папа волшебник. Нет, он послан самим Господом на этот свет, чтобы спасать жизни! – Тетя Оля тоже всхлипнула. – Я не знаю, как вас отблагодарить! Эдуард Сергеевич отказывается от денег!

– И правильно делает, – улыбнулась я.

– Вы сотворили чудо! Подарили мне жизнь! – Она еще раз всхлипнула.

– Сейчас я передам кое-кому трубку. А вы только не волнуйтесь, ладно?

– Что случилось? – встревожилась женщина.

– Это твоя мама, – шепнула я Егору и подала ему телефон. Он, ничего не понимая, прислонил трубку к уху.

– Мам? – неуверенно спросил он.

На том конце провода воцарилась тишина, и только спустя несколько секунд она заговорила:

– Е… Егор?

– Мам! Это я, мам!

– Сынок, милый мой, господи! – послышались ее рыдания, а затем строгий голос отца: «Та-а-ак, никаких слез и переживаний!»

Тетя Оля успокоилась и принялась рассказывать Егору, как попала в больницу. Благодарила моего папу, меня и всех святых. А Егор сомкнул наши пальцы в замок и, едва сдерживая подкатывающиеся слезы, смотрел на меня с такой благодарностью, словно я сама лично починила сердце его маме.