Я не стану рассказывать про его личность, это никакого отношения к делу не имеет. Но когда правда о скором отъезде Алисы до него дошла, у него окончательно поехала крыша. Дочь всё же пошла на то, чтобы сдать анализ ДНК снова. Он показал, что к Любе Стас не имеет никакого отношения. Она думала, что на этом всё завершится.

Теперь уже я фыркаю, и считаю, что имею на это полное право. Полковник, видимо, судит точно так же. Он не смеряет меня взглядом, ничего такого. Он вообще делает вид, что не заметил моей реакции.

– Любашу Стас забрал, когда они с Алисой были в парке. Гуляли на детской площадке, дочь отвлеклась.

«Видимо, сидела в своих Тин-токах», – мрачно думаю я, но вслух этого не произношу.

– Увёз внучку в ту квартиру, где жил. Они там иногда встречались с Алисой.

С этого момента рассказ полковника становится похожим на сухой отчёт, и так даже правильно. Потому что я чувствую, как воспринимаю его слова словно издалека. Будто они совсем не о тех людях, которых я знаю.

– Потом мы нашли там её изрезанные вещи.

– Чьи? – вскидывает брови Дэн.

– Алисы. Но это всё неважно. Дальше вы всё знаете из новостей. Люба осталась жива чудом. Я не знаю, почему он всё же передумал и не поступил так, как, очевидно, собирался.

Голос Андрея Анатольевича затихает. Я вновь беру стакан воды, хотя мне совсем не хочется пить. Просто нужно чем-то занять руки. Мысли же переключить не получается. Перед глазами стоят картинки, которые разыгравшаяся фантазия подкидывает мне вопреки здравому рассудку.

– Наши показания… они нужны вам, чтобы… что? – уточняет Денис.

– Чтобы это дело не приняло нежелательный оборот. Доведение до самоубийства и прочее. Пресса и так уже раздула из этого чёрт знает что. Конечно, знакомые в полиции говорят, что этот исход очень маловероятен. Но, как известно, знать бы, где упадёшь….

В принципе, полковник не просит ничего сверхъестественного. Нас ведь так или иначе могут вызвать в случае чего. Так что днём раньше, днём позже.

– Хорошо, – всё же решаю я, совершенно справедливо предполагая, что Денис хочет в первую очередь знать именно мои мысли по этому поводу. – Можно будет оставить показания прямо сейчас? Мы же не просто так встретились именно здесь?

На лице полковника разливается облегчение.

– Да. Можно. И я снова повторяю – даю слово, что моя дочь уедет. Они с Любой уедут вдвоём. Вас больше никто не потревожит. Журналисты немного пошумят и успокоятся. Тайна рождения Любаши останется таковой и дальше.

«Да уж… было бы неплохо, – мелькает в голове мысль. – Как-то совсем нежелательно бегать от камер с животом и после читать о себе весёлые статьи в желто-бульварной прессе».

– Хорошо, – вновь повторяю я и поднимаюсь из-за стола. – Тогда давайте просто с этим покончим.