Мне удалось спасти Кристину, а Егора сдать властям. Однако парень умудрился покончить с собой во время следствия. Я полагала, что на этом история тарасовского маньяка завершена, но, как выяснилось, глубоко ошибалась. У Егора был отец — Максим Григорьевич Артемьев, который и решил отомстить мне. Ведь, по его мнению, именно я была повинна в смерти его сына…

Максим Григорьевич работал психологом, однако помочь своему сыну он так и не смог. Он знал об убийствах, совершенных Егором, но держал злодеяния сына в тайне, про себя жалея его и сочувствуя ему. Максим Григорьевич любил жену и считал, что Егор лишь жертва и он не повинен в том, что совершал убийства. Теперь только я поняла, почему взгляд психолога показался мне знакомым — именно такой безумный взгляд был и у Егора… И Максим Григорьевич вознамерился отомстить мне во что бы то ни стало.

— Ваш сын получил по заслугам, — проговорила я. — Я всего лишь засадила его за решетку, а покончил жизнь самоубийством он сам, без моей помощи! Я не убиваю людей, я всего лишь охраняю жизни своих клиентов!

— Если бы вы, Евгения, не взялись за это дело, Егор был бы жив! — дрогнувшим голосом проговорил психолог. — Это вы виноваты в его смерти, вы ответите за это.

— А вы убили Аню, Олю и Андрея! — воскликнула я. — Вы — убийца, такой же ненормальный, как ваш сын!

— Не грубите мне! — Максим Григорьевич приблизился ко мне с пистолетом в вытянутой руке. — У вас есть выбор: яд или пуля. Я предоставляю вам возможность самой выбрать свою смерть.

Я оглянулась на автомобиль. Посмотрела на багажник с телом Андрея. Внезапно мне вспомнилось то последнее утро — в столовой, когда я нагрубила ему. Я всерьез полагала, что Андрей обманывает меня. Я больно уязвила его, но он не озлобился, не рассердился на меня, а сам попросил прощения, хотя извиняться должна была я! Его сообщение — «я люблю тебя»… Его слова, его жесты… Его милая, добрая улыбка и ласковый голос… Мы ведь собирались с ним встретиться и после выписки, продолжить наши отношения, у нас могло быть будущее…

Я повернулась к Максиму Григорьевичу. Сжала руку в кулак, с яростью вытерла слезы."

"— Вы убили его, — проговорила я, борясь с горьким комком в горле, который вот-вот готов был превратиться в рыдания. — Вы… вы не человек, вы — убийца!

Я опустилась на корточки, не обращая внимания на пистолет, закрыла лицо руками. Услышала злорадный смех психолога и его слова:

— Итак, наша железная леди рыдает. Надо же, Женя, неужто вы умеете плакать? У вас есть слезы, правда? А я думал, что вы целиком из железа, как Железный Дровосек из сказки.