Я несколько раз перечитала сообщение, внезапно меня бросило в жар, а перед глазами все поплыло.

Некто с неизвестного номера писал Андрею:

«Молодец, чувак, все делаешь правильно! Она на крючке, продолжай в том же духе!»

Я снова и снова перечитывала сообщение. Пролистнула историю переписки вверх — всего было три сообщения, на которые Андрей не отвечал. Первое пришло несколько дней назад — оно было следующего содержания:

«К ней не так просто подступиться, но у тебя получается, хвалю!»

Второе сообщение Андрей получил уже позже — в нем было написано:

«Женщины все одинаковы, и самые неприступные рано или поздно сдаются».

Ну и третье — сегодняшнее — я уже знала наизусть…

Я держала по-прежнему в руках телефон Андрея, когда его владелец подошел к нашему столику с подносом. Я не собиралась делать вид, что не брала мобильник — и так было ясно, что я вижу прямые доказательства жестокой игры Андрея. Мне без разницы, кто ему посылал сообщения — видно, Андрей заключил пари с кем-нибудь из своих приятелей, или уж не знаю с кем, что сможет любой женщине навесить на уши лапшу и окрутить ее как последнюю дурочку.

Андрей поставил поднос на стол и посмотрел на меня."

"— Женя, что… — Тут он перевел взгляд на мою руку, сжимающую его телефон.

Я молча показала ему сообщение и, прежде чем он успел что-либо сказать, со всех сил отвесила ему звонкую пощечину. Напоследок бросила «Приятного аппетита!», попытавшись вложить в эти слова как можно больше ненависти и презрения, после чего выбежала из столовой.

Андрей бросился вслед за мной — я слышала, как он кричит: «Женя, подожди!», но я, не оглядываясь, опрометью ринулась вверх по лестнице. Вероятно, сцена в столовой не оказалась незамеченной — я услышала, как Андрей что-то сбивчиво говорит Наталье Владимировне, которая, вероятно, увидела, как мы по очереди удираем из столовой. Я не обращала внимания на крики медсестры, которая приказывала мне вернуться и поесть — да подавитесь вы все своим треклятым супом! Скажите спасибо, что я не вылила на Андрея, этого мерзкого проходимца, горячий бульон, хотя следовало бы. Я вбежала в свою палату, плюхнулась на койку и постаралась собрать всю ненависть и злость, на которую была способна, и обрушить ее на Андрея. Ненавижу его, ненавижу! Был бы у меня револьвер — пустила бы ему пулю в лоб, сломала бы ему руку, ногу, голову… Уничтожила бы!

Но злость и ненависть оказались придуманными мною. За ними, как грустный актер за веселой маской, прятались обида, отчаяние и разочарование. Против моей воли по щекам покатились слезы, на которые я тут же разозлилась и с презрением назвала себя жалкой неудачницей и слабой клушей.