На рассвете 28 апреля дул лишь легкий северо-западный бриз; погода была лучше, чем в момент их отплытия четыре дня назад с острова Элефант. Но состояние людей и оснащение шлюпки вызывали серьезные опасения. Шеклтон с тревогой ощутил признаки радикулита — возвращались знакомые боли, мучившие его в Океанском лагере. А еще всех беспокоило нараставшее ощущение стянутости в ногах.

Как-то раз поздним утром Макниш внезапно сел посреди каюты под настилом и стянул сапоги. Его ноги, лодыжки и ступни были опухшими и мертвенно-белыми. Скорее всего, это произошло потому, что все они очень мало двигались, а их ноги были постоянно промокшими.

Когда Шеклтон увидел состояние ног Макниша, он попросил остальных снять обувь — у всех обнаружилось то же самое. У Винсента дела обстояли хуже остальных — ситуация осложнялась ревматизмом. Шеклтон изучил содержимое аптечки и дал ему единственное лекарство, которое могло хоть немного помочь, — небольшую бутылочку с настойкой гамамелиса.

И самое плохое, от постоянной влажности пострадали навигационные книги Уорсли. Если они пострадают, «Кэйрд» будет обречен, он потеряется среди этой морской пустыни.

Было сделано все возможное, чтобы защитить книги, но их все равно приходилось каждый раз доставать, чтобы произвести очередные расчеты.

Обложка судового журнала промокла насквозь, и сырость начинала распространяться на внутренние страницы. Астрономический календарь со всеми таблицами о положении Солнца и звезд вообще выглядел плачевно. Напечатанный на дешевой бумаге, он быстро намокал. Приходилось всякий раз аккуратно отклеивать влажные станицы друг от друга.

Что касается замеров, сначала Уорсли пытался делать их в каюте.

Но из этого ничего не выходило. Практически невозможно было не только сидеть прямо, но и получать точные данные. Он обнаружил, что лучше всего работать, стоя на коленях на скамье рулевого, пока Винсент и Маккарти держали его за пояс.

Днем 29 апреля относительно приемлемые погодные условия с присутствием северо-западного ветра закончились, подул ветер с запада, заметно посвежело. К сумеркам ветер уже дул с юго-юго-запада и разогнался почти до бури. Наступила ночь, облака закрыли звезды. Управлять шлюпкой можно было лишь одним способом — глядя на вымпел, развевавшийся на верхушке мачты, плыть так, чтобы он отклонялся строго влево.

Только раз за всю ночь им удалось свериться с приборами и убедиться, что плывут правильно. Затем они зажгли спичку, осветив ею компас, чтобы удостовериться, что ветер не поменял направление. У них было всего две свечи, которые хранили как зеницу ока до того момента, когда будут подходить к Южной Георгии.

На рассвете пятого дня, 29 апреля, море было неспокойным, а небо серым.