То есть ходил неоднократно!

– Ты думаешь, Бек, это все шутки?! – гаркнул Егоров. – Я тебе русским языком объясняю – гнилая ситуация. Даже не смей соваться туда. Материалы дела вон у меня на столе. Хочешь, ознакомься. Только сам знаешь, ни выносить их из этого кабинета нельзя, ни обсуждать с кем либо, кроме меня. Ты же понимаешь, что не официальным путем ко мне эти сканы попали…

– Да, – скривился Кирсанов. – Разрешите ознакомиться!

– Валяй, – махнул рукой Гоголь и занялся своими делами, исподволь поглядывая за реакцией подчиненного.

– Выходит, сами идиоты, – пробурчал недовольно Кирсанов."

"– А я тебе о чем битый час толкую! И в этой ситуации меньше всего хочу потерять тебя. Но сейчас же дикий вой начнется, – поморщился он. – А сдать твою башку – самое простое решение. Могу заслать тебя куда-нибудь подальше. Поезжай в Венесуэлу советником, а? – довольно крякнул Егоров. – Место теплое… Задним числом командировку оформим. Уехал неделю назад. Ничего не знал, не состоял, не участвовал.

– Я и не знал, – рыкнул Кирсанов. – Зуб даю. Даже не подозревал ничего. До сих пор в шоке.

– Ладно, – усмехнулся Егоров. – В шоке он! Ты же не гламурная киса, Бек. Давай сразу отправляйся. В отдел кадров только зайди. Я сейчас распоряжусь, чтобы все оформили.

– Нет, – упрямо мотнул головой Кирсанов. – Во-первых, задним числом не получится, – пробурчал он. – Я вон «Аэрофлотом» сегодня дважды летал. При утечке информации сами себе хуже сделаем. Тогда уж точно журналисты из каждой подворотни завоют о подозрительных фактах.

– А во-вторых? – хмуро осведомился Гоголь. – Что еще у тебя за причины? На летунов надавим слегка.

– Я не могу сейчас уехать, бать, – признался Кирсанов своему командиру.

– Из-за женщины этой, что тебя бортанула? – хрипло бросил тот.

– Нет, – мотнул головой Кирсанов, прекрасно понимая, что строптивая Санька обрадуется его отсутствию. – Из-за сына. Обещал ему быстро вернуться. Только с ним и с его матерью в контакт вошел.

– Ну и что мне с тобой делать, Сережа? – хлопнул себя по ляжкам Егоров и, тяжело поднявшись, подошел к окну, выходившему во внутренний двор. Серые стены со всех сторон, а в середине парковка. Ничего интересного. Николай Васильевич молча уставился на сыплющиеся с небес снежные хлопья и задумчиво бросил:

– Ты же понимаешь, что если сейчас будешь работать как ни в чем не бывало, то это приведет к отставке. Выпрут под зад коленом. А я против. Ты мне еще здесь нужен.

– Отправьте меня в отпуск, Николай Васильевич, – хмуро предложил Кирсанов. – Там, наверное, лет за пять накопилось. А это прямое нарушение законодательства.

– Напиши жалобу в трудовую инспекцию, – фыркнул Гоголь. – Повесели публику, Бек!

– Заявление на отпуск напишу задним числом и уеду к сыну.