А потом уже, учась на журфаке, Толик сильно удивился, узнав, что это тюремный сленг.

— Криминализация всей страны, — пробурчал он и поморщился, оглядываясь по сторонам. Сыпался мелкий снег, да и ветер срывался нешуточный.

— Пурга, мать его, — скривился Меньшиков и бодро потрусил к метро. Заказчик жил где-то на окраине, и ехать к нему предстояло не меньше часа.

— Здрасьте, — хмыкнул Толик в трубку, заходя в здание метрополитена. — Когда к вам можно подъехать? — уточнил он нахально.

— Да хоть сейчас, — пробурчали в ответ. — Но я на даче. У меня тут все хранится.

— Ну ладно, — с сомнением в голосе согласился Толик. — Адрес диктуйте, сейчас приеду. Он сумрачно вгляделся в белый листок блокнота, где умудрился накарябать название поселка и улицу.

«Абрикосовая, блин, — хмыкнул про себя Меньшиков и мысленно пропел из Антонова: — Пройдусь по Абрикосовой, сверну на Виноградную…»

Он покосился на часы, лихорадочно соображая.

«Без пятнадцати семь, — пробурчал он про себя. — К полуночи должен домой вернуться, — скривился он. — А если позже карета превратится в тыкву, а Ленка в фурию. Будет потом до утра выяснять, к кому таскался. К Жанке или к Катьке… — весело ухмыльнулся он и, скривившись, отметил довольно: — Ревнует сучка! Это хорошо!»

В метро он отвлекся от семейных проблем, опустив глаза в новую книгу Тони Робинса. Что-то там про деньги и экономию. И в электричке снова читал известного коуча, в надежде нахвататься идей и разбогатеть. Только вот не предугадал, что за городом холоднее. Через куртку задувал ветер, голова без шапки грозила скатиться с плеч и упасть в первый попавшийся сугроб, а ноги промокли от набившегося внутрь снега.

Поэтому, когда заказчик пригласил пройти и испить чайку, Меньшиков некстати вспомнив, что не успел поужинать, с удовольствием стянул с себя мокрую обувь и холодную куртку.

— Проходите, пожалуйста, — елейно пробасил солидный дядька с бородкой и в домашней вельветовой куртке. — Вот сюда, на кухню, — махнул он в сторону темного коридора. Жена сегодня вкусных плюшек купила. Будем вас чаем угощать и за жизнь разговаривать, — хихикнул он, пропуская Толика вперед.

«За жисть мне с тобой болтать некогда, дядя, — мысленно скривился Меньшиков. — А вот чашка чая точно не помешает. Тем более с плюшками», — про себя хохотнул он и уже шагнул в ярко освещенную плохо прибранную кухню, когда ему под ноги кинулась мелкая гавкучая собачонка.

— Фунтик, — прикрикнула на собаку худая тетка в цветастом платье и с пергидрольными кудряшками на башке. — Свои, свои, — повторила она, поднимая псину на руки и прижимая к своей субтильной груди. Толик отвлекся, презрительно глядя на трясущуюся от страха, но не переставшую лаять собачонку. И не заметил движения сзади.