За полчаса дороги линия покраснела, придавая нужный реализм инсценировке.

— Ты не смог меня задушить до конца. Я выжила… — прошипела я душераздирающе, надвигаясь на художника. В его глазах что-то мелькнуло, и вместо того, чтобы отступать дальше, он ринулся на меня, с грохотом опрокинув по дороге мольберт и стол.

На мое счастье, проволоки у него под рукой не нашлось, поэтому душил он меня по-простому, пальцами. После секундного замешательства я вцепилась в его запястья и выпустила парализующее заклинание на половину резерва.

Ричард даже не моргнул глазом, хотя должен был свалиться мешком в отключке.

Моя магия уходила в него, как вода в песок. Он что, неуязвим? Перчаток на нем нет точно, значит, не резина.

Перед глазами уже темнело, инстинкты требовали царапать сжимающие мою шею пальцы в жалкой надежде, что он меня отпустит. Угасающим сознанием я опустила одну руку в карман и нащупала заветный рулон. Одно из наверший игл попало под ноготь, я потянула его, молясь всем известным мне богам. Вскинула и воткнула куда придётся, и только потом скосила глаза на цвет.

Синий. Обезболивание.

Увы, игла, напитанная парализующим заклинанием под завязку, лишь немного его отвлекла.

Да, три сантиметра тонкой стали загнать в живот — это даже маньяка отрезвит безо всякой магии. Руки Ричарда дрогнули — и я наконец смогла вдохнуть.

И потянуться за следующей.

Следующая игла вошла в кадык. Не потому, что я так изощренно мстила за убитых им девочек, — нет, просто первая болевая точка, что попалась мне на глаза, которая не убила бы его на месте. Не в висок или глаз же, в самом деле, метить! Он мне живым нужен."

"Не мог он запросто вычислить и пробраться в единственную комнату закрытого женского пансиона и безошибочно с первого раза попасть к принцессе, содержавшейся там вроде как втайне.

Значит, кто-то его навёл, и мне были нужны пароли-явки.

Ричард захрипел, пытаясь выдернуть иглу, но я засадила ее по самую пимпочку, так что подцепить ее короткими толстыми мужскими ногтями не получалось.

В этот момент, как по заказу, входная дверь влетела внутрь, чудом не придавив нас с убийцей. Вихрем ворвавшийся капитан замер на мгновение, оценив представшую картину: встрепанная я в виде зомби, хрипящий на коленях художник — так сразу и не поймёшь, кого спасать нужно.

Бродерик кинул на меня отдельный, более пристальный взгляд, моргнул, заметив некоторые изменения в чертах лица, и молча бросил мне маску, которая валялась как раз у него под ногами. По лестнице уже топотали сапогами остальные полицейские. Я нацепила кружевную ткань — и вовремя: в мансарду набилось человек двадцать. Они вообще слышали что-то о сохранности места преступления?

— Взять его! — властно скомандовал Бродерик. Ух, как у него грозно получается. Аж мурашки побежали.