У меня не было уверенности, что он отреагирует адекватно: сама не знаю, как бы я реагировала в подобной ситуации. Обнаружить, что милая тихая внебрачная дочь барона, заместителя службы безопасности, с которой помолвлен, на самом деле — беглая принцесса, которая год жила в борделе, потом организовала казино, а ныне правит левобережными бандитами — еще та встряска для здравого смысла.

К сожалению или к счастью, Бродерик оказался дома. Открыл мне дверь, чуть покраснел скулами от простоты домашнего костюма — хотя халат поверх фланелевой пижамы, по мне, верх асексуальности и приличия — и поспешно пропустил меня в квартиру.

Громкое слово квартира. Мансарда натуральная.

— Чем обязан позднему визиту? — поинтересовался капитан после обязательных приветствий. Только вчера он сбивался с ног, распределяя найденные тела по свежести. После общего подсчета самые старые пришлось похоронить. Сбледнувшие рыбаки и полицейские трудились бок о бок с гробовщиками, упаковывая в последний путь двадцать несчастных одновременно. Зажимая платком лицо, я осмотрела их всех, чисто визуально, без сканирования.

Если бы еще и дар применила, точно бы свалилась в обморок. И так держалась на чистом упрямстве. Одно дело — угадывать, кто убийца, под уютным пледом бок о бок с мамой, и совсем другое — диагностировать причину смерти в ледяной от насланного воздушниками мороза прозекторской. Хоть таким незатейливым способом мы временно приостановили разложение, чтобы успеть пересчитать и осмотреть погибших. Замороженные трупы еще и воняли меньше — двойная польза.

Тела привязывали веревками к крупным камням и бросали, судя по местам, где их нашли, прямо через парапет в реку.

На ногах остались потертости, у некоторых висели обрывки бечевы. Чем тело свежее — тем раны в груди и брюшине становились многочисленнее, будто убийца входил во вкус. Почему будто, так и было. Он явно наслаждался процессом творчества.

Я прошлась по крохотной комнате, выполнявшей сразу все функции: от гостиной до спальни. Как современные студии. Квартирка располагалась под крышей, так что высокие потолки позволяли надстроить второй полуэтаж для спальни и ванной. Трубы сантехники проходили прямо вдоль стены, их без особого успеха маскировала разлапистая алойская пальма в кадке.

Подёргав за листик, я обернулась к Бродерику. Он успел гостеприимно налить нам чай и устроился на высоком стуле у кухонной стойки, выжидающе глядя на меня.

— Вы мне доверяете? — дожидаясь ответа, я положила истерзанные перчатки на стол, и принялась вынимать по одной шпильки, удерживавшие на месте шляпку.

— Да… — несколько заторможенно ответил Салливан, внимательно наблюдая за процессом.