Бесполезная пятнадцатилетняя дурочка. Поэтому из меня вытащили все, что могли, и оставили в покое.

Я рассказывала все это, глядя в пустоту. Воспоминания захватили меня, перед глазами стояли картины того дня. Но Ару не позволил мне тонуть в них. Кровник решительно сжал мои плечи и заставил повернуться к нему. Я нехотя подняла взгляд на его потемневшее лицо.

– Что в бумагах? – требовательно спросил он. — Ты сказала, что чертежи. Какие чертежи?

Врать ему было также невозможно, как и сказать правду. Какое-то время я молчала, а затем беспомощно выдавила:

– Простите, но вам и правда не стоит этого знать.

Я… Я не должна это рассказывать. Разработки отца - государственная тайна, тайна моего рода.

На его лице промелькнуло раздражение, но усилием воли учитель подавил его. А затем сухо произнес:

– Хорошо. Лиору нужны чертежи разработок твоего отца, чтобы передать их нашим соседям. Допустим, что это так.

– Вы мне не верите, - с горечью упрекнула его я.

– Шенданы слишком хорошо устроились у королевской кормушки, чтобы верить в то, что они - предатели, - признал кровник.

– Значит, сьезийская кормушка лучше, – огрызнулась я, сбрасывая его руки.

- Если не верите, зачем спрашиваете?

– Верю, – нехотя ответил он. – Во всяком случае, ты точно веришь в то, что говоришь, и больше мне ничего не нужно. Разберемся с его мотивами позже. Итак, ему нужны документы и твое невероятно ценное тело, чтобы узнать, где они…"

"Я уставилась на него в немом изумлении. Пальцы Ару снова коснулись моей щеки, но думала я уже не об этом. Мысленно проклинала тот день, когда впервые при нем открыла рот. Учитель складывал мои намеки и оговорки в правильные картинки, и это пугало. Правда, он на моей стороне.

Пока. Сейчас… И предает свой род. Если его отец узнает…

Я тяжело вздохнула и осторожно отстранила его руку. Дрогнувшими пальцами подняла листок. А затем наиграно бодрым голосом произнесла:

– Но я не понимаю, как это связано с тем, что Шендан делает здесь. И мы должны это узнать.

Ару кивнул и поднял со стола пачку листов. Мы углубились в чтение. Иногда я ловила на себе обжигающий взгляд учителя. Но больше ко мне не прикасались. Я старательно давила в себе сожаления и пыталась сосредоточиться на деле.

Вскоре я поняла, почему Ару заставлял меня писать отчеты о практике.

Потому что писал подобные сам. После каждой смены. Огненные оказались теми еще бюрократами и крючкотворами. Отчет о закрытии врат был невероятно детальным, с описанием всех признаков уровня Адских врат, перечислением тварей, которые вырвались через прореху, и рассказом о том, как убивали каждую из этих тварей.

Тот, который я держала в руках, был составлен не только дотошно, но и велеречиво, на старинный манер. Продираться через буквы было невероятно тяжело, и скоро я сдалась:

– Не знаю.