Знакомых было немного. Юлиус Ару, Никодемус Хейг, Себастьян Эттвуд. Трой расположился по правую руку от наместника. Он почесывал шею и, склонившись, что-то рассказывал темноволосому мужчине, который задумчиво крутил в руках круглый медальон. Тоже бессмертный. Кто же это?

Леди Анна заметила мой взгляд и прошептала:

– Господин Уошберн, глава Совета.

Он слушал Эттвуда внимательно, и это давало мне надежду, что Шендану и Хейгам не дадут извратить факты. Но я все равно беспокоилась."

"Шендан появился одним из последних. Лицо моего врага украшали тонкие белые и красные шрамы. Я невольно залюбовалась ими. Это было делом моих рук. А, точнее, моего льда. Конечно, магические снадобья скоро не оставят и следа от ран на его лице. Но все равно было приятно, что хоть раз Шендан получил по заслугам, и получил от меня. Вот только теперь он знает, что я получила третью четверть круга и на экзамене меня уже не завалить. Враг метнул на меня яростный взгляд и сел между Ару и Хейгом.

Я тут же опустила глаза. Собрались вместе, троица моих врагов. Интересно, как будет действовать Ару-старший, зная, что я помогаю его сыну сдерживать Адскую метку? Чью сторону примет - старого друга Хейга, Шендана, который явно обещает что-то взамен, или сына, которого зачем-то вызвал именно сейчас?

Наконец, двери зала закрылись и наступила тишина.

Наместник поднялся со своего кресла и оглядел зал. Под его тяжелым взглядом опускали глаза даже главы родов. На миг за его спиной вспыхнуло пламя, и я вжалась в спинку своего стула. Леди Анна сочувственно посмотрела на меня. Демонстрация силы явно была рассчитана не только на водников. Я видела, как ерзают на своих местах более слабые маги. Только мой учитель продолжал смотреть в глаза наместнику. И, похоже, изрядно его этим раздражал.

Первая часть заседания была довольно скучной. Наместник произнес короткую речь, в которой ясно дал понять, что сложившаяся ситуация его не устраивает, и все виновные будут наказаны. В моем сердце вспыхнула безумная надежда, но взгляды Шендана и Хейга настораживали.

Затем слово предоставили Трою Эттвуду. Его выдержке я восхитилась. Не дрогнув, он коротко и официально доложил о результатах расследования. Чем больше он говорил, тем яснее становилось, что причин не наказывать Лукиана у наместника нет. В случае со шкатулками его вина была неоспорима. В случае с покушениями… вину ни одного из других Хейгов пока доказать не удалось. Это и печалило меня, и злило.

Наконец, Эттвуд снова опустился в кресло, и слово предоставили отцу Лукиана. Как я и ожидала, тот стал юлить и отпираться. А, точнее, открыто заявил:

– Лукиан еще молод для бессмертного и горяч. Девчонка вскружила ему голову. Из-за нее он сражался с Роем Ару и получил ранения.