— Кеша, десять лет — это в идеальном идеале. А так в среднем лет пять. И это если оно индивидуально мне подойдет, не на всех действует. В лист я записалась. А вот обзванивать надо с утра. У меня уроки. В эти аптеки дозвониться — по полчаса на каждую, как минимум.

— Скинь список аптек с телефонами. Буду звонить.

— У тебя же рейсы.

— Не всегда же с утра. И вот еще что. Сделай мне доверенность. Вдруг я полечу туда, где это лекарство есть. Найдем, Рита, не волнуйся.

Так и вышло. Отловили в Норильске, забронировали. Кешка забрал у меня рецепт, доверенность и привез нужные на курс две упаковки. Давать, правда, не хотели, потому что рецепт был выписан в другом регионе, но он чуть не разнес эту аптеку на клочки — по его словам.

Впрочем, принимать отраву я смогла только через месяц. Она напрочь убивала иммунитет, поэтому пришлось сдать еще кучу дополнительных анализов на всякие скрытые инфекции, которые могли вылезти после приема. Туберкулез, например, или гепатит.

Отметив галочкой все сданные анализы, я с усмешкой вычеркнула последний пункт списка: «исключение беременности». Вот тут уж точно можно было не беспокоиться. Разве что ветром надуло, но это вряд ли. Последний раз я занималась сексом… ну да, перед тем самым МРТ.

От «последнего раза» прямо такой обреченностью подуло. Хотя одно мое слово — и…

И нет. Потому что одно мое слово будет «нет». Исключительно френдзона. И вовсе не потому, что не хочу. Как раз наоборот — я перестала притворяться перед собой. Но позволить себе влюбиться никак не могла. Так что если и будет еще секс в моей жизни, то без каких-либо привязок.

Переносила я прием плохо. Сильно тошнило, кружилась голова, хотелось спать. Но кто бы мне дал из-за этого больничный, причем на две недели? Приходилось терпеть. А еще дико полезли волосы, целыми прядями. Благо их у меня хватало, но все равно приходили мысли побриться наголо. Впрочем, удивляться было нечему. Лекарство мое по сути представляло собой ту же химию, только убивало не раковые клетки, а взбесившиеся лимфоциты.

Да, бешеных собак пристреливают, как ни жаль.

Вернувшись из школы, я падала на кровать и лежала часа два, не в силах пошевелиться. Потом кое-как поднималась, без аппетита запихивала в себе что-то не требующее готовки. Только потому, что было надо. Не убирала, не стирала. Все потом. А еще нужно было готовиться к урокам. Кешке врала, что все в порядке, Маше и Ольге тоже. Они, конечно, приехали бы, помогли, но я решила, что попрошу, только если будет совсем труба.

За те две недели, пока я принимала таблетки, мы с Кешкой не виделись ни разу. Но переписка и разговоры по телефону помогали мне держаться на плаву. Он был моим спасательным кругом. Я могла плыть сама, и все же знала, что в любой момент меня подхватят, не дадут утонуть.