Время шло как-то само по себе, отщелкивая даты в календаре. Две тысячи двадцать второй год — десять лет с тех пор, как я впервые увидел Марго. Восемь лет после окончания школы и три года после окончания академии. Три года как мы с Катькой поженились. После аспирантуры она защитила кандидатскую, осталась в универе преподавать английский. Ну и все прочее — как у всех. Ковид, война…

Жили мы так же рутинно. Каждый сам по себе. Встречались за столом — поесть и обменяться новостями. Ну и в постели. Причем не каждый день, мне часто приходилось ночевать в гостиницах по всей стране. Практически не ссорились — не было смысла и времени. Если и случались какие-то терки, перетирали за переговорами.

О детях вопрос так и не встал. Я был не против ребенка, но Катька не горела, а я не настаивал. Получится случайно — хорошо. Нет — ну и ладно. Но, походу, она следила, чтобы случайности не случилось.

Школьные контакты по-прежнему висели на мне, только теперь вместо группы я вел канал в телеге, нашего и параллельного классов. Ну, вел — это громко сказано. В основном там были какие-то поздравки и редкие новости, иногда кто-то выкладывал старые фотографии. Так, символ того, что мы еще на связи.

С Машкой после ковида почти не виделись, перекидывались иногда сообщениями в сети. Замуж она все-таки не вышла, хотя и собиралась, окончила ординатуру и работала гинекологом в частной клинике. О Марго ничего не писала, а я не спрашивал. Как там по-английски? No news is good news*.

Вся моя жизнь была таким сплошным ноуньюсом. Когда живешь в болоте, кажется, что так будет всегда. Но все изменилось в одно мгновение перед Новым годом."

"Ночной рейс в Норильск, снег, ветер, обледенение — хотя до вылета машину капитально пролили. Пошла болтанка, отказал один двигатель, коротнуло электрику. Садились жестко. Обошлось без жертв, хотя и с травмами. Я был пристегнут, но в башку прилетела какая-то сорвавшаяся хрень. Очень так крепенько прилетела — пришлось отмечать праздник в местной больнице. Отпустили только через неделю, летел домой пассажиром.

Катька была недовольна: типа я испортил ей Новый год. Вот тут меня психануло конкретно, тем более нервишки после всего были ни к черту. Это стало нашей первой серьезной ссорой, которая затянулась надолго. Я еще был на больничном, маялся от безделья, целыми днями лежал на диване и злился. Они приходила с работы, мы молча ужинали и разбредались по своим углам. Хотелось уже выйти в рейс, но сначала надо было пройти медкомиссию. Сотряс — дело нехорошее.

Все анализы, тесты и обследования сдал без проблем, но невролог решил подстраховаться и выписал направление на МРТ черепушки. Разумеется, в жопу мира и в самое неудобное время.