Чарочка и Червеня в изумлении поглядели друг на друга: это было как-то не похоже на обычные праздничные неурядицы.

– Вы чего тут? – К ним подошел Горденя, отлучавшийся на минутку из беседы. – Звезды считаете? Брось, Червяк, у тебя столько пальцев нету!"

"– Ты слышишь? У Пожитка кричали вроде? – неуверенно заметил Чарочка, но тут и сам Горденя сообразил, что на улице происходит что-то необычное.

– Здесь! Сюда! Кругом! – распоряжался у самых ворот чей-то резкий, незнакомый голос, и в приоткрытых воротах мелькнула фигура, в густых сумерках казавшаяся совсем черной. – Здесь гулянка. Всех вязать.

Ворота со скрипом поехали наружу, и во двор беседы разом ввалилось с десяток вооруженных людей. У всех блестели наготове копья и боевые топоры. Чарочка и Червеня так и застыли, не веря глазам, потом бросились назад в дом и попытались закрыть дверь, но дверь уже вынесли, наступая им почти на пятки.

Горденя, наоборот, кинулся в сторону от дверей; на него набросились сразу двое и хотели скрутить, пока он не поднял здесь переполох, но он, первый боец Радегоща, одному вывернул руку и отбросил от себя, второго ухватил и приложил головой о стену, выдернул полено из поленницы у стены и угостил по затылку еще третьего, пытавшегося помочь тем двоим. Раздался гулкий удар – на третьем был железный шлем, и тут Горденя понял, что все это не сон. Это не шалят перепившиеся русавцы (за теми водились глупые шутки), и это даже не случайная ватага оголодавших зимой лиходеев. Было еще достаточно светло, чтобы разглядеть железные шлемы и угадать кольчуги под полушубками, увидеть мечи на поясах и в руках, а значит, узнать в нападавших княжеских или воеводских кметей!

Не имея времени думать, что все это значит, Горденя вырвал у третьего, оглушенного поленом, из руки секиру, отмахнулся от еще двоих, отбил наконечник копья и бросился к тыну. Ворота были забиты чужаками, но Горденя имел немалый опыт перелезания через них. В том числе очень поспешного.

Зацепившись секирой за верх тына между кольями, он ухватился второй рукой, подтянулся, ногой ударил в лицо кого-то из тех, кто пытался его ухватить, перемахнул на другую сторону и свалился на головы еще двоим чужакам, которые сторожили за воротами. Из расположенных напротив ворот братьев Бочковичей, Нагрева и Коротея, две-три фигуры волокли какие-то пожитки и женщину в белой рубашке. Женщина кричала, и по голосу Горденя узнал Коротееву молодую жену, с которой еще прошлой зимой гулял на посиделках. Но заступаться за нее ему сейчас и в голову не пришло: на каждом дворе по улице хозяйничали чужие, и железо их снаряжения тускло блестело при свете факелов.