По дороге к Горнице дважды встречаются полицейские патрули, что странно — раньше такого количества мундиров около границ нашего района не ошивалось. Возможно решили воспользоваться ситуацией после гибели Борса и подмять Латэцу под себя. Если ни один из претендентов на место Борса не одержит верх в ближайшем будущем, то глядишь местные лавки и бары скоро начнут крышевать синемундирники.

Одну пару патрульных я замечаю издалека и успеваю свернуть в сторону. А вот вторые обнаруживаются неожиданно и всё, что остаётся — спокойно пройти мимо. ""Медузники"" поглядывают в мою сторону, но при виде более или менее приличной одежды, решают не цепляться.

Всё-таки это ещё Латэца, а не Горница, где каждый житель априори считается преступником.

Когда вступаю на территорию своего района, контраст между ним и соседними кварталами немедленно бросается в глаза — хорошо, если из десятка газовых фонарей на улице работает хотя бы один. Хотя, сейчас это мне на руку — позволяет избежать ненужного внимания и лишних встреч.

На одной из улиц останавливаюсь, услышав впереди какие-то звуки. Прислушавшись, понимаю, что это просто спор между мужчиной и женщиной, после чего осторожно шагаю дальше.

По мере приближения, слова становятся более разборчивыми.

— За тридцать ноллов — только в рот и ничего больше.

— Да ладно тебе, ну? За такие деньги другие везде дают, а некоторые и по два раза.

— Тогда и вали к своим другим, которые воняют, как сдохший морсар. Хочешь ещё чего-то — доплачивай!

На момент остановившись, усмехаюсь. Занятное они выбрали место, чтобы уединиться. В тишине вечерней улицы, погружённой в темноту, снова слышится голос мужчины.

— Сиренское отродье — вечно пытаешься вытащить побольше.

Впрочем, несмотря на ворчливый голос, я вполне отчётливо слышу звон монет — у неизвестной вышло дожать клиента. А совсем скоро улица оглашается хлюпающими звуками и негромкими стонами шлюхи — процесс пошёл. Осторожно прохожу мимо небольшого отнорка, где устроилась эта парочка. А спустя ещё десять минут петляния по запутанному лабиринту улиц, выхожу к дому Фурца. Замерев в соседнем проулке, какое-то время изучаю улицу и не обнаружив следов присутствия наблюдателей, устремляюсь ко входу, готовый в любой момент вытащить револьвер.

Дверь открывает одноглазый помощник старика, а он сам обнаруживается на том же самом месте, где был на момент ухода — сидящим в кресле, только уже с другой газетой и без сигары. Зато на столике перед ним стоит наполовину полный стакан хирса. Подняв на меня взгляд, приветственно кивает и неожиданно озвучивает вопрос.

— Ты парням Риса дорогу случаем не переходил в последнее время?

Остановившись на полпути к лестнице, поворачиваю к нему голову.

— Вроде бы нет.