Три дня всего поработать успел, как вечером за ужином Семен Афанасьевич вдруг объявил:

— Через день на севера еду, в Соловецкий монастырь. Тебе, Никита, придётся со мной ехать — всё-таки мой личный лекарь.

Никита оторопел. Но возразить нечего, сам согласился. Мать честная! Туда на лошадях полмесяца, назад столько же, да и там князь пробудет неизвестно сколько. Пусть Иван перевязки прооперированным сделает — травка есть, так всё дело встанет! Но и без князя ни здания лекарни, ни мебели в нём не было бы."

"Следующим днём Никита давал Ивану указания — кого перевязать, с кого швы снять.

Под контролем Никиты Иван уже сносно перевязки делал, швы снимал, давал наркоз — даже ранорасширители во время операции держал. Травник Олег от Никиты не зависел, к нему болящие и без очередей шли.

Выехали целым санным поездом. Впереди несколько боевых холопов, дальше розвальни с уже знакомыми боярами служилыми — Михаилом и Алексеем, затем кибитка на санях с князем, сани с Никитой, прислугой, провизией. На четверть версты санный обоз растянулся.

Ехали медленно, к Соловкам подобрались, когда вода вокруг островов уже льдом покрылась.

Монастырь был сооружён давно, для защиты с северо-запада земель русских от шведов. Мощные каменные стены, башни с бойницами и четыре с лишним сотни насельников, могущих постоять за себя. Как сказал потом Семён Афанасьевич, в монастырь, как в ссылку, доставили старообрядческие книги. Знать бы тогда, что через несколько лет книги эти к бунту насельников приведут? Откажутся иноки тремя перстами креститься, новые обряды совершать, и Москва пошлёт стрельцов усмирять Соловки.

Однако государственных людишек оказалось мало, монастырь-крепость держалась восемь лет.

Источник воды в монастыре свой, а запас провизии по ночам пополняли прихожане, среди которых оказалось много приверженцев старого обряда. Воевода стрельцов Иван Мещеринов и из пушек монастырь обстреливал, и подкопы пытался делать… Всё тщетно!

Как часто бывало в подобных случаях, судьбу осаждённого монастыря решил перебежчик, изменник-чернец Феоктист. Он указал воеводе, где слабое звено в обороне монастыря. В Онуфриевой церкви одно из окон было заложено кирпичом без раствора — через него иноки получали провизию от мирян.

И даже час подсказал, когда меняются караулы.

Стрельцы под утро разобрали кладку, проникли в церковь, зарезали единственного часового на башне и кинулись открывать ворота. Ворвавшиеся стрельцы вступили в бой с монахами на внутреннем дворе монастыря.

Монастырь пал. Двадцать шесть монахов, признанных зачинщиками, казнили. Немногих оставшихся в живых разослали по отдалённым монастырям. Всего 425 иноков больше восьми лет не сдавали стрельцам свой монастырь, свою крепость, явив образец мужества и стойкости.