Решив так, Никита сразу отправился на торг. Травников и прочих подвизающихся на поприще оказания околомедицинских услуг оказалось много.

Никитам шёл, приглядываясь к товару. Там, где продавали сушёных лягушек, толчёных тараканов и непонятное зелье в корчагах, он даже не останавливался. Понятно, это всякие шаманы, знахари, колдуны — им не место у него в лекарне. А вот у прилавка, где лежали сушёные травы, коренья, цветы, он остановился.

Травник оказался словоохотливым дедком.

Никита, изображая из себя покупателя, расспрашивал его о травах. Дедок давал толковые пояснения, но вот на предложение торговать в лекарне отказался.

Он двинулся дальше, и почти в самом конце наткнулся на тётку, закутанную в шаль.

При ближайшем рассмотрении тётка оказалась молодой женщиной лет тридцати. И товар у неё был неплохой. Никита сразу опознал чабрец, шалфей, мать-и-мачеху, листья брусники, морену красильную и другие травы. Только знал он их под современными названиями.

Они разговорились. Женщина объяснила разумно про болезни, про применение трав.

— Ты откуда всё знаешь?

— У меня и мать и бабка всю жизнь травами занимались, от них и научилась.

— Я лекарь. Хочешь у меня в избе травами торговать?

— Небось, за аренду дорого возьмёшь?

— А ничего. Будешь, как и здесь, травы больным продавать. Я к тебе своих пациентов направлять буду. Болящим-то как удобно! Но только никаких порошков из тараканов или сушёных жаб!

— Согласна. Летом на торгу хорошо, а осень настанет — промозгло, а зимой и вовсе худо.

— Так и перебирайся завтра. Знаешь, где?

— Конечно, знаю. Я грамотная, вывеску твою читала.

Никита возвращался с торга довольный. Конечно, некоторые травы, листья, корни и цветы вспоминать придётся, память поднапрячь.

Утром Софья, как звали травницу, приехала на телеге, перевезя мешки, мешочки и узелки. По избе сразу пошёл приятный запах.

Никита выделил ей небольшую комнату. Одного только не оказалось — прилавка, на котором товар должен находиться. Однако Софья лишь рукой махнула:

— Тоже мне беда! У меня сосед плотник. За мзду малую чего хочешь сделает.

— Так зови! Тебе прилавок, мне две кровати.

— Никак — спать удумал?

— Не для себя, для пациентов после операций.

— Вот ты который раз каких-то пациентов упоминаешь.

— Ну если проще — больные. Я хирург, по-другому — лекарь, который болезнь ножом удаляет, скажем — нарыв.

— Понятно. Я хоть и грамотная, да не учёная.

Софья ушла и вскоре вернулась с молчаливым мастеровым. Тот складным аршином измерил место для прилавка. Потом Никита нарисовал ему кровать с размерами.

— Нет чтобы обычные лавки. Народ у нас не избалован, — пробурчал плотник. — Из какого дерева делать?

— Всё равно. Лишь бы прочно и красиво.

— Могу из сосны.