— Ой, спасите, умираю! — увидев его, закричала визгливым голосом пациентка.

Как и предполагал Никита, на теменной области была рассечена кожа, причём ранка линейная, небольшая — сантиметра два всего. Это называется «много шума из ничего».

В процедурной, куда завезли каталку, Никита положил два шовчика.

— Перевязать — и в палату, — распорядился он. Надо было осмотреть третьего пациента.

На каталке лежал подросток. Лицо в крови, но после того, как медсестра вытерла его стерильным тампоном, повреждения оказались не так уж велики: рассечена губа и несколько глубоких ссадин. И лицо какое-то знакомое.

— Дядя Никита, вы меня не узнаёте?

Никита всмотрелся повнимательнее.

— Данила? Из третьего подъезда?

— Узнали!

Подросток был из одного дома с Никитой.

— Страшного у тебя ничего нет. Маленько подштопаем, и будешь как новенький.

— А больно будет?

— Я постараюсь обезболить.

— А шрамы останутся?

— Шрамы украшают мужчину, — пошутил Никита. — В перевязочную его.

Под обезболиванием лидокаином тонкой шёлковой нитью наложил аккуратные шовчики, осмотрел работу. Хоть он и не пластический хирург, а получилось неплохо. Через годик шрамы будут едва заметны.

Данилу увезли в палату. Раны сами по себе неопасны, но поскольку находятся на лице, надо несколько дней понаблюдать.

Никита вымыл руки и прошёл в ординаторскую. Едва успел сесть за свой стол и начать заполнять журнал операций, как в комнату вошли заведующий и Лешка Троян.

— Уф, управились. Представляешь, мало того что селезёнку мужику оторвало, так ещё и диафрагма разорвалась. Пока сосуды перевязали, осушили… Доступ неудобный, рядом с пищеводом. Намучились изрядно!

Денис Юрьевич достал из шкафчика бутылку коньяка и три рюмки.

— Лёш, ты дежуришь сегодня?

— Я, а что?

— Тогда тебе только пятьдесят грамм.

— Да я не возражаю.

Они выпили по рюмочке «Старой крепости», посидели. Потом повторили — кроме Лёшки.

— Молодец, Никита, выручил. В понедельник на работу. Рассказывай, что у тебя было?

— У паренька — сосед мой по дому — кстати, порезы на лице. ПХО, заштопал. У этого мужика, — Никита придвинул заведующему историю болезни, — гемоторакс, перелом рёбер. Всё сделал в лучшем виде. И дамочка паскудная попалась, из администрации. Ранка — мелочь, а кричала «умираю».

— Хреново.

— Что «хреново»?

— Что из администрации. Наябедничает у себя, жалобу настрочит, комиссиями замучает.

— Предполагаю.

— Ты бы уж поласковее с ней был, что ли?

— Мужику с гемотораксом помощь оказывать надо было — без малого не загнулся.

— Да я-то понимаю, ты им попробуй объясни.

— Да пошли они… — Никита выматерился.

— Вот-вот, а проверяющие придут — мне отдуваться придётся.

— Не впервой, Денис Юрьевич.