А вечером, после молитвы игумен дал слово Никите. Как мог, тот объяснил, что причина болезни кроется в грязной воде, в миазмах — не будет же он говорить о холерном вибрионе?

Все слушали внимательно и к сказанному Никитой отнеслись серьёзно. А на следующий день уже священники во всех городских церквях и храмах рассказывали всё это прихожанам. И бич всех городов — холера — постепенно пошла на убыль.

Зато авторитет Никиты среди монастырской братии сразу вырос. За пару недель, кроме мер по холере, Никита успел пролечить несколько монахов от застарелых болячек.

Не успела утихнуть холерная эпидемия в городе, как пришла беда, откуда не ждали.

Вечерняя молитва была прервана вошедшим, даже скорее — ворвавшимся в монастырскую церковь пропылённым стрельцом:"

"— Беда! Калмыки к городу подходят, в десяти верстах отсюда! — выкрикнул он и убежал.

Это был один из конного дозора, высланного в степь астраханским воеводой.

Игумен тут же приказал бить в колокола. Тревожно загудел набат.

Новости обычно узнавали на торгу — так он днём бывает, а колокольный набат услышат все, имеющие уши.

Монахи тут же заперли ворота. Монастырь переходил на осадное положение, а настоятель на время становился воеводой.

Находился монастырь за чертой города, в версте на север от городских стен, и первый удар принимал на себя, служа своеобразным форпостом.

Видимо, нашествия степняков бывали не раз, потому как действовал настоятель решительно и быстро. Монахам раздали оружие, игумен определил дозорных на стены и у ворот.

Никита получил саблю в ножнах и короткое копьё-сулицу. Его, как неопытного воина, поставили в пару с бывшим стрельцом, а ныне иноком Василием, дозорными на стену.

Сверху видно было, как вдали, на городских стенах зажглись факелы — Астрахань готовилась к обороне.

Велико ли войско неприятеля, никто не знал. В слободках Сиановой, Безродной, Теребиловке, Солдатской, Ямгучереевой, Армянской, Татарской — собиралось и вооружалось ополчение.

В полночь Никиту с Василием сменили.

— Пошли спать, — сказал Василий. — Ещё неизвестно, как завтра сложится день, и удастся ли следующей ночью выспаться.

Однако спалось им тревожно. Никита всё время прислушивался, но потом всё же уснул.

После заутрени пошли завтракать, но Никита обратил внимание, что ели не все.

— Пост у них строгий, что ли? — спросил Никита у соседа.

— Нет, — немедленно отозвался тот. — Если бой будет, и ранение в живот получат — с пустым брюхом есть шанс выжить. А с полным — увы!

Как же он сам не догадался? Не воин он — это правда, но как врач мог бы и сообразить.

Однако так поступали не все, а в основном те, кто имел боевой опыт.

Не успели доесть кашу, как тревожно ударил колокол. Все кинулись по местам, определённым настоятелем, — на башне и у ворот.