Затем продолжил. — А о ее результатах вы доложите наверх, да? Кто там у вас начальник оперативной группы? Подполковник Круглов?

— Громов… Ты куда клонишь? — прищурился тот.

— Никуда. Просто интересуюсь… — невозмутимо ответил я. — А что касается секретов, так они же через меня будут проходить. Все шифртелеграммы, как исходящие, так и входящие идут через пост специальной связи. Так что я так или иначе обо всем узнаю, нечего тут тайну Мадридского двора делать. Соответствующий допуск у меня есть, товарищ старший лейтенант… Да, я уже догадался о том, что найденные мной БОВ являются частью вашего задания, только не здесь, а где-то там…

Под словом «там» я конечно же имел ввиду душманскую территорию в глубине Ваханского коридора и на землях Пакистана. Не сложно понять, что КГБ и ГРУ, последняя, кстати, хорошо маскировалась в этом вопросе и как будто бы была не при делах, в первую очередь разрабатывали не банду Рашида Фахдлана, а его связи с другими лицами, которые могли быть причастными к советским военным разработкам. Да, официально в Афгане не было и быть не могло объектов по созданию химического оружия. А неофициально, в условиях строгой секретности — вполне себе. Точно так же делали и американцы — зачем проектировать и испытывать новое запрещённое вооружение у себя во дворе, если можно у соседа? Что-то случится и пойдет не так? Не беда, сделаем удивленный вид, мол, авария на производстве. Дать тому соседу немного денег, а причину можно любую написать, проверять то будет некому.

Конечно же, объект явно не новый. Он здесь, в Афганистане. Наверняка построен давно, ещё в конце пятидесятых

Лет десять назад, когда я помоложе был, в свободное время, в прошлой жизни разумеется, интересовался брошенными советскими военными объектами. И засекреченными и рассекреченными… И в какой-то момент я понял, что под большой советской военной машиной, была другая — поменьше, скрытая от посторонних глаз. Сколько в ней секретных НИИ, сколько проектов, у которых названия всегда начинались примерно одинаково «Объект номер…», а дальше шло какое-то цифровое обозначение, с припиской вроде «Совершенно секретно». Или вообще без приписок.

Сколько всего запрещённого проводилось, если копнуть поглубже, то порой даже волосы дыбом встают. Впрочем, сейчас копнуть не дадут. Все под семью печатями. Это после распада СССР контроль и информация по многим проектам была утеряна. Да и то… Доступная информация была на уровне фантастики и либо вообще без доказательств, либо с такими, что они буквально притянуты за уши…

— А ты я смотрю умный, да? — наконец ответил Киреев.

— А куда ж без этого? — парировал я, пожав плечами. — Умным в армии быть вдвойне хорошо! Не первый день служим.