Тихо фыркнув, решила для себя столь… Шумный, а главное ценный подарок Судьбы в обиду не давать и, если конечно заслужит, периодически подкармливать такой обаятельный рыжий и бородатый «цветочек» дозой хорошего виски.

А чтобы не забыть, кто ж меня так облагодетельствовал, ещё и кактусу подливать, иногда. В умеренных дозах и в качестве компенсации материального и морального вреда. Фантазия-то у людей дикая, мало ли что они с бедным суккулентом в собственном воображении сотворить могут…

Поправив серебристый бант и поставив кадку на место несчастного, поникшего фикуса, я всё же добралась до своего рабочего места и занялась делами. Правда, как оказалось, необычные подарки – это действительно только цветочки и ничего больше. Ягодки пошли, когда во время разборки почты в мой кабинет нагрянул очень расстроенный посетитель."

"Настолько расстроенный, что понять, о чём идёт речь мне удалось ладно если минут через десять, когда щуплый мужик в дорогущем костюме сумел проораться и начать говорить более связно и даже местами членораздельно. Тогда я и выяснила, что ему отказали в воплощении его навязчивых идей и неизлечимых маний.

- Да вы знаете кто я? Я потом самих Трубецких! Я голубых кровей! Я урождённый аристократ! Я!... – мужчина давился словами, пытаясь доказать свою правоту и, что немаловажно, своё право устраивать поминальный пир в честь дня отмены крепостного права в нашем ночном клубе.

Я ради интереса залезла в интернет и выяснила что да, есть такой день. Но говорить что-то не стала, слушая вполуха поток неиссякаемых претензий, который вертелся вокруг одной мысли: я граф, вы ничто и должны целовать землю, по которой я ходил.  И с вежливой улыбкой припоминая, как Веник ржал сидя на кухне, рассказывая мне про талантливую группу мошенников, приноровившихся клепать почти что подлинные удостоверения о принадлежности к аристократическому роду. Не важно, княжеский, боярский, графский или же царский, а может и императорский…

Эти творческие люди могли сделать всё, за относительно скромное денежное вознаграждение, конечно же. И сдаётся мне, сиятельный Трубецкой, брызжущий слюной во все стороны, один из таких вот новоявленных представителей сливок нашего общества.

- Прошу меня простить, господин?... – я вопросительно уставилась на мужчину, сделавшему паузу в своём монологе.

- Я Трубецкой!

- Хорошо, - я кивнула головой, подавшись вперёд и, опёршись локтями о стол, сложила пальцы домиком. – Так вот, господин Трубецкой. Не смотря на всю нашу любовь и уважения, весь тот патриотизм, что засел в наших чёрствых и загубленных деньгами душах, я всё равно вынуждена повторить уже озвученный вам отказ.