– Видишь, прелесть моя? Никто меня не любит, никто не пожалеет… А я ж для них стараюся! Я ж им личную жизнь устраивать помогал!

- Хм… А ну-ка, красавец, давай-ка поподробнее! Про эту самую жизнь личную. В картинках, красках и этих, как его… Иллюстрациях, во! – Неаполь  засмеялась, откинув голову назад и незаметно подмигнув понимающе усмехнувшейся Ледышке.

И никто из них даже не удивился, когда над столом пронёсся уже сдвоенный недовольный рык Алёхина и Олега, пытавшихся воззвать к отсутствующей напрочь совести друга:

- Харле-е-ей!

- А чё Харлей сразу? Я что, самый рыжий что ли?! – притворная обида не могла скрыть сквозившего в голосе байкера веселья. И неизвестно, к чему бы привёл весь этот разговор, грозивший перейти в шумную, пусть и дружескую перепалку, как вдруг в зале погас свет.

Темнота укрыла гостей и персонал внезапно, словно по мановению волшебной палочки. Вместе со светом исчезла и звучавшая фоном музыка, обрушив на присутствующих в зале оглушительную тишину. И тем явственнее прозвучали в наступившем растерянном молчании недовольные слова владельца клуба, выразившегося как всегда ярко, ёмко и эмоционально:

- Какого хрена?!

Вопрос оказался практически риторическим, когда вспыхнули несколько лучей прожекторов, вычерчивая морозные узоры на сцене и по всему залу. А на одной из стен высветилась яркая надпись, выведенная эффектным, залихватским почерком."

"«Иногда, для счастья нужно совсем чуть-чуть… Быть собой и быть там, где тебя ждут… Ведь правда, Эльза?».

Она вспыхнула ярче, голубоватым, льдистым отливом и тут же сменилось другой, вызвавшей волну недоумённого перешёптывания среди гостей клуба и тихий рваный выдох у того самого, одного конкретного человека.

«Для самого очаровательного, хладнокровного и неповторимого администратора».

Луч прожектора скользнул к сцене, замерев в самом центре. И в него вошла невысокая, хрупкая темноволосая девушка в светло-синем платье в пол, волнами скрывающем тонкую фигурку. Тёмные волосы крупными волнами рассыпались по плечам, а лёгкая, нежная улыбка и озорно сверкающие синие глаза приковали взгляды всех присутствующих.

Зазвучало фортепиано, созвучное с тихим звуком снежного ветра. Арина, а это была именно она, подняла микрофон и запела знакомую любителям детских мультфильмов песню, глядя в зал, открыто и доверчиво, раскрываясь и стараясь передать всё, что чувствовала своим голосом:

- Метель укроет склоны горных вершин и белым-бела земля… Безмолвное королевство, королевой стала я! А ветер стонет и на сердце ураган… Мне б его сдержать, но я не могла.