И я даже начинала верить, что всё наладиться, до очередного резкого поворота в своей жизни. Иногда все усилия пропадали втуне, и тогда я всё больше и больше замыкалась в себе, пока Харон, добровольно взявшая на себя роль моего психолога, не выгоняла меня пинками из депрессии и самоедства.

Но я знала точно. Никогда до этого дня я не хотела этого так сильно, что переступала через себя, через собственную гордость, принципы и страхи. До него никто не решался идти до конца, не заботился обо мне и не принимал меня такой, какая я есть – в чём-то сломанной, в чём-то слишком сильной, переменчивой и непривыкшей полагаться на кого-то кроме родных.

Так что да. Я хотела сбежать, я боялась, я отчаянно трусила… Но в кои-то веки не собиралась сдаваться так легко и просто, поддавшись мимолётным порывам.

- Люблю тебя, - тихо произнёс Олег, прислонившись лбом к моему лбу и закрыв глаза. Его пальцы безостановочно гладили мои щёки, скулы, спускались на шею и вновь заключали лицо в колыбель чужих ладоней.

- Я… - слова застряли где-то в горле, а на глаза невольно навернулись слёзы.

Я не могла вернуть ему его слова. Я не могла сказать «я люблю тебя», сама ещё не понимая, чего хочу, что именно чувствую. Столько лет жизни без особых эмоций и чувств не прошли даром. И сейчас я только ещё училась осознавать, насколько же мне нравится этот наглый, невыносимо обаятельный рокер, насколько он стал мне дорог и близок.

И именно поэтому я не могла произнести ответное признание, закрыв глаза и пытаясь понять, что же именно преобладает в том горячем, но таким противоречивом клубке эмоций, что шевельнулся в душе, как отклик на его слова.

А когда всё же нашла самое подходящее, самое близкое слово, тихо, почти неслышно откликнулась:

- А я в тебя влюбляюсь… - и, утонув в зелёных глазах напротив, попросила, обнимая его за талию и сжимая телефон в кулаке. – Не заставляй меня пожалеть об этом. Пожалуйста…

Меня поцеловали вновь. Бережно, нежно, целомудренно. И отпустили, ласково коснувшись щеки, где я точно знаю, цвёл уже почти ненавистный мне румянец смущений.

Вот только не успела я выдохнуть с облегчением, как меня подхватили на руки и отнесли к низкому кожаному дивану, стоявшему в углу комнаты. Что бы устроиться на нём, со мной на коленях и с самым невозмутимым видом добавить:

- Звони. Пусть привезёт лекарства и одежду. А может, она ещё и продуктов захватит? А то тут… Ну слегка есть нечего.

- Скажи проще. В холодильнике мышь повесилась, - ехидно фыркнув, я набрала знакомый до последней цифры номер и, дождавшись миролюбивого «Аллоу», тихо хмыкнула. – Только не говори, что ты поспорила с Венькой и оказалась в выигрыше.

- Ладно, не буду, - покладисто согласилась Харон и душераздирающе зевнула.