И физически: голова меньше болеть стала, колики в печенке отпустили, за грудиной шип вонзающий не такой острый… Да и морально получше стало: беспокойство и жалость к дочке чуть притупились. Тут и шофер позвонил: «Роман Иваныч, я внизу».

– Спускаюсь, – бросил в трубку Бахарев.

От лекарства собственной выделки бросило в пот. Роман Иваныч утерся бумажным полотенцем, глянул в окно. По-пре-жнему холодина, дымки, простой народец иноходью чешет в метро. И сотни окон в сотнях домов зажглись – людишкам пора на работку. А вдалеке – с девятнадцатого этажа видно – купола Кремля подсвеченные, храм Христа Спасителя… «Может, покреститься все же надо, ведь что-то же люди в религии этой, опиуме для народа, находят?»

Бахарев вышел из квартиры, спустился вниз на скоростном лифте фирмы ОТИС (все в их новом доме самое дорогое, лучшее, импортное и фирменное!).

Машинально открыл почтовый ящик: бывало, Ганка какие-то письма получала, родственников у нее оказалась куча, причем, чем дольше они вместе жили и чем выше Роман Иваныч подымался по карьерной лестнице, тем больше их становилось. Вот и сегодня – конвертик с марочкой. А в нем – что-то плосконькое и твердое, квадратное. И на конверте адрес напечатан на принтере, и в нем: его, господина Бахарева, фамилия – имя – отчество. Уфф! И сразу сердце заколотилось, заколотилось! По диагонали нетерпеливо разорвал Роман Иваныч конверт. А там – в упаковке диск лазерный, то ли для того, чтобы кино смотреть, то ли чтоб музыку слушать. Бахарев сразу догадался, зачем этот диск, прыгнул обратно в лифт, и, пока скоростной подъемник вздымал его обратно на девятнадцатый этаж, он только ногами переступал и тяжело дышал: быстрее, быстрее, быстрее!. .

В квартире – даже дверь входную, стальную, не то что не закрыл, нараспашку оставил – бросился прямо в ботинках, в дубленке в Ганкину комнату, где стоял самоновейший компьютер. Дрожащими почему-то руками – сроду они у него не дрожали! – включил процессор и даже дрянь эту выезжающую отыскал, диск туда корявыми пальцами вставил. И тут опять телефон прозвонил – снова шофер:

– Роман Иваныч, что-нибудь случи… На шофера гаркнул:

– Пшел на фуй, я занят!!

И вот – да, да! – на экране свет, изображение, и на фоне какой-то бетонной стены – она, она, деточка, Машенька, сокровище мое!.

. Живая! Изможденная – но, кажется, не покалеченная, здоровая. И говорит ему – глядя прямо в глаза и в душу:

– Дорогой папуля, пожалуйста, не волнуйся за меня…

***В то же самое время, когда над морозной Москвой едва занимался новый день, Надя вместе с Димой неспешно продвигались в потоке машин к центру города.