Сон я себе перебила, но была полна решимости приятно удивить его величество и действительно не высовываться из комнаты до завтрака. Поэтому решила почитать дневник, которому надлежало лечь в основу будущего гениального романа. Может даже его автора сделаю главным героем. Почерк определенно мужской. Грамотный мужчина триста лет назад — явно аристократ, или ученый, или кто-то из приближенных князя.

Конечно, грамотными были и высокоранговая прислуга, и служки, но я отмела эту мысль. Привычка вести дневник скорее присуща дворянам, людям попроще в то время было не до того.

И я настроилась на увлекательное чтение об интригах. Увы, в первых сохранившихся листах речь шла о вещах довольно скучных: скупых описаниях ошибок, допущенных при наступлении, диспозициях войск, закупках вооружения, провианте. Словом, все то, что мне было совершенно неинтересно и никак в моем воображении не вязалось с захватывающими дух приключениями.

Продираться сквозь устаревшие фразы и терминологию было непросто. Я подозревала, что это связано с банальным отсутствием у меня нужных знаний, отчего перевод стопорился. Нужны учебники, словари, а то и консультации.

Когда я почти окончательно скисла, в комнату заглянула немного встрепанная Алиска.

— Уютненько. Что читаешь? Фу, тоска какая! — она заглянула в мой перевод, и я не могла с ней не согласиться. — Я тут нашла занятие поинтереснее! Ты не представляешь, что я увидела!

— Еще больше я не представляю, когда и при каких обстоятельствах ты умудрилась это сделать! Куда ты успела смотаться? — во мне зрело смутное понимание, что благие намерения выполнить наказ короля находятся под угрозой. — А самое главное — зачем?

— Не будь такой противной! Я просто хотела спросить у кого-нибудь из свиты королевы книгу.

— И что же за книга вызвала у тебя такой ажиотаж?

— Мне под клятвенное обещание вернуть эту драгоценность, выдали затертый до дыр том «Таинственной страсти», — закатила глаза Алисия.

Я прыснула. Это был первый плод нашего совместного творчества. Помнится, в каждой пикантной сцене у героини обязательно «взволнованно вздымалась пышная грудь» и непременно «скатывался смоляной локон на крепкое мужское бедро».

— Но я вовсе не об этом, — глаза подруги горели от предвкушения.

 — Возвращаясь, я кое-кого заметила. Он, конечно, был довольно далеко, но я практически уверена, что это наш любитель тайной переписки! Этот тип шел через главный зал к лестнице на второй этаж, и его окликнул кто-то из гостей. Думаю, он вот-вот поднимется, и если мы с тобой поторопимся, то успеем за ним понаблюдать.

Я попыталась проявить благоразумие:

— Не думаю, что это хорошая идея. В конце концов, за ним и так следят день и ночь. Тебе не терпится заработать насморк? Я и тут-то согреваюсь еле-еле.