Самое натуральное, огромное, без конца и края, оно поблескивало в свете бледного солнца, как зеркало, разбитое на миллиард осколков. Или это океан?

– Как вы думаете, похоже это на Хабаровский край? – задумчиво произнес Дильс. Откуда-то из недр своей толстой стеганой куртки он выудил крошечную коробочку и бережно извлек из нее зубочистку.

– Друзья из Сингапура привезли, – будничным тоном сообщил он ребятам, начиная бесстрастно ее жевать. – В Москве, да и во всем Советском Союзе такое сейчас редкость. Разве что пластмассовое говно найдешь. А оно для зубов вредно.

– Где мы, Тимыч? – севшим голосом спросил Антон, поворачиваясь к Тиме, и тот на секунду испугался: у его друга был такой вид, будто ему по счастливой случайности удалось сбежать из дурдома. – И… где лес? Где Лана? Где наши снегоходы?!

– Как видишь, мне тоже очень интересно, где ваши снегоходы, – сказал Дильс. – Еще больше мне интересно, как вы на них могли тут кататься…

– Тут был лес! – завопил Антон. Он сделал пару шагов на негнущихся ногах, повернулся на сто восемьдесят градусов и сказал, словно успокаивая самого себя: – Лес. Должен быть лес.

– В общем, хватит об этом, – Дильс перебросил зубочистку в другой уголок рта. – Я не собираюсь весь день уговаривать вас поверить в то, что и так у вас перед носом.

– Где мы? – спросил Тима, приготовившись к самому невероятному.

– Остров Усопших, – промолвил Дильс. – Говорит о чем-то?

– Говорит, – прошептал Тима. Он много слышал об этом острове, поскольку любил разные мифические и неизученные явления, а этот остров был как раз одним из загадочнейших мест на планете.

– Северный Ледовитый океан, – продолжал тем временем Дильс. – Ты разбираешься в географических картах?

Поймав недоуменный взгляд Тимы, он снисходительно вздохнул:

– Южнее этого острова Шпицберген и Земля Франца-Иосифа. Это самое близкое, что есть из цивилизации.

– Насколько мы далеко от этих мест? – спросил Тима, холодея.

Дильс пожал плечами:

– Километров пятьсот. Или семьсот. Плюс-минус.

– А Москва? – тоненьким голосом проблеял Антон.

– Что? Москва? – переспросил Дильс и расхохотался. Зубочистка прыгала как живая, каким-то чудом удерживалась во рту. – Я даже не буду отвечать на твой вопрос, пацан. Чтобы не позориться, – пояснил он."

"Тиме пришло в голову, что это довольно рискованно – разговаривать, не вынимая изо рта эту штуку. Одно неосторожное движение – и деревянное жало скользнет в трахею.

– Насмотрелись? Пошли в дом.

– А вы-то как сюда попали? – отважился задать вопрос Тима.

– Всему свое время, – не слишком дружелюбно ответил мужчина; сразу стало ясно, что ему не понравилась излишняя любознательность молодых людей.

– Постойте, – раздался дрожащий голос Антона.