А все остальное наверняка нормальное…

Тима решил, что он шутит, хотя шутить подобным образом мог только человек без сердца. В самом деле, если бы ему вскрыли грудную клетку, а там ничего бы не оказалось, Тима бы не сильно удивился.

– Нам нужно чем-то питаться, – говорил Тух-Тух ровным и спокойным голосом, будто читая скучную лекцию о формулах Ньютона. – Сейчас не время и не место играть в благородство. У нас должна быть цель – выжить, а решить проблему можно только таким способом. Если паутина и дальше будет нас здесь удерживать, у нас просто не останется иного выхода.

То, что погибшие были не посторонними для кого-то из тех, кто здесь находился, его совершенно не смущало. Этому чудовищному разговору положил конец Дильс. Он просто наставил ружье на Тух-Туха и негромко произнес:

– Еще одно слово, и я убью тебя. У тебя есть нож и твое сильное тело. Вот и жри его на здоровье. Можешь закусить той самой рыжей в пещере.

Тух-Тух с удивлением посмотрел на матово блеснувший ствол, направленный в его сторону.

– Старик, ты не понимаешь, – он попытался улыбнуться, но неожиданно Дильс опустил ружье вниз, и раздался выстрел. Тух-Тух подпрыгнул, лицо его стало злым и старым.

– Ты оглох? – полюбопытствовал Дильс. – Следующая пуля полетит в твою башку.

Тух-Тух наконец понял, что шутки закончились, но и сдаваться просто так не собирался:

– Дильс, я не советую тебе портить со мной отношения. Я…

Раздался еще один выстрел, и вслед за ним полный ярости вопль норвежца. Он округлившимися глазами смотрел на ногу, в которую попала пуля, вырвав клок мяса. Штанина быстро напитывалась кровью.

– Опа, – холодно сказал Дильс. – Я промазал. Целил в твою репу, а попал в ногу, как так получилось? Может, ствол кривой?

Он быстро перезарядил ружье.

– Ты что, спятил!? – захрипел Тух-Тух и молниеносным движением выхватил нож.

– Тебе мало? – сверкнул глазами Дильс. – Изволь, добавлю. На этот раз точно не промахнусь.

Он вскинул ружье, но Тух-Тух закричал:

– Все, все, остановись! Не стреляй!

Дильс опустил ружье и сказал успокаивающе:

– Не бойся, кость не задета. Я никогда не промахиваюсь.

Тух-Тух стиснул зубы и, подволакивая подстреленную ногу, заковылял прочь. Нож он спрятал в рукав.

– Зря ты так, – отстраненно сказал Тима. – Он не простит тебе этого.

– Я бы убил его, но в последний момент что-то удержало меня, – пробормотал Дильс. – Его давно нужно было убрать.

Он поднял голову:

– Я хочу, чтобы мы все были открыты друг перед другом.

– То есть? – спросил Тима, хотя уже догадывался, о чем пойдет речь.

– Насчет себя я уверен, – сказал Дильс. – Никаких глаз, щупалец и горбов у меня не растет. И толстеть вроде бы не собираюсь. Злата приболела, но я уверен, что это обыкновенная простуда.