Я решил время попусту не терять и прошелся с карабином наперевес по рощице, но ничего подозрительного не обнаружил. Тогда набрал хвороста и вернулся к развалинам, но спокойно посидеть у огня не получилось: сразу отправили за водой.

Лужа на опушке оказалась холодной и на удивление чистой. Я немного задержался там, высматривая ориентиры, и, когда солнце зашло за облачко и перестало светить в глаза, узнал отмеченный на карте холм – весь поросший деревьями, но с лысой вершиной.

Окно располагалось от него примерно в семи километрах к югу.

Я вернулся в лагерь, подвесил котелок над огнем и уселся рядом, оставив готовку ведьмам. Кашеварить взялась Лика, усталая и осунувшаяся. Рассаженная бревнышком кожа на лбу покраснела, лицо ведьмы выглядело мертвенно-бледным уже без всякого макияжа.

Когда вода закипела, валькирия всыпала в котелок полпакета макарон и принялась размеренно их помешивать, а потом добавила туда же банку рыбных консервов.

Подошла Яна, села рядом. Я протянул ей бутылку с водой; ведьма покачала головой.

– Не хочу, спасибо, – отказалась она, начала заплетать волосы в косу и спросила: – И так всегда?

– Что – всегда? – не понял я.

– Ты же в Патруле служил? В рейдах всегда так? Холод, грязь, кровь… – Яна поежилась. – Знаешь, я всегда в «комарихи» хотела пробиться, а теперь понимаю: не мое.

Насосавшийся крови комар был эмблемой силового подразделения Лиги. Сделать там карьеру было непросто, но, думаю, у Яны имелись для этого все задатки. Иногда у меня от нее мурашки по коже бегали.

– И людей лечить тоже не хочу, – добавила ведьма. – Не знаю, чего хочу. Просто не знаю…

«Жениться вам надо, барин», – пришел на ум скабрезный анекдот, но я промолчал. Яна выглядела измотанной; если хочет выговориться – пусть говорит, от меня не убудет. Посижу, помолчу, подставлю дружеское плечо.

Но отмолчаться не получилось.

– Так что, – напомнила о своем вопросе девушка, – каждый раз так?

– Нет, – покачал я головой. – Когда лучше, когда хуже. Сейчас не холодно, по крайней мере. Но места тут дурные, мало где так плохо. Болота, магический фон повышен, до Границы рукой подать, а это всегда аномалии. Да и людям здесь делать нечего, глушь.

Яна кивнула и прижалась ко мне плечом. Это было приятно. Захотелось даже забыть, как она подначивала загнать железный штырь в голову Смирнова ради своих шкурных интересов. Захотелось, но не забыл. Конечно же нет.

– Невыносимо ощущать себя мишенью, жертвой! – выдала девушка. – Как с этим справляться?

– Не знаю, – честно сознался я.

– А как с этим справляешься ты?

Я промолчал. Просто не знал, что ответить, а сбиваться на пафос не хотелось. Странное дело, но зачастую в тупик ставят именно самые простые вопросы.