Несколько секунд – и я вылетела из рукава, обо что-то больно ударившись…

И оказалась в каком-то темном и душном помещении.

Я ощупала стенки вокруг себя.

Они были металлические и какой-то странной формы.

Куда это меня угораздило попасть?

Ну вот, вместо того, чтобы помочь той несчастной девушке, я сама оказалась в ловушке… надо было все же подумать, прежде чем очертя голову прыгать в тот рукав!

Снаружи до меня доносилось протяжное пение на непонятном языке, похожее на средневековые хоралы. Ну да, это козлобородая публика продолжает свой ритуал.

Через несколько секунд, привыкнув к темноте, я поняла, что как раз темнота здесь не полная.

Я подобралась к ним и выглянула наружу.

Глаза не сразу привыкли к яркому свету.

Совсем близко ко мне находился алтарь, на котором лежала девушка. Она была вся в белых и красных потеках. Ну да, ее ведь облили молоком, вином и кровью.

Возле нее стоял жрец, он произносил какие-то загадочные фразы или заклинания, которые тут же подхватывали десятки голосов.

И тут я догадалась, где нахожусь.

Спустившись с галереи, я попала внутрь того бронзового льва, который стоял рядом с алтарем. А отверстия, через которые я выглядываю, – это глаза льва…

Понятно, но вот как отсюда выбраться?

Я осмотрела внутренность статуи. Впрочем, здесь было так мало света, что я скорее не осмотрела ее, а ощупала. И нашла-таки кое-что очень полезное: в боку бронзового льва была маленькая дверка, закрытая на обычную защелку.

Я уже хотела открыть эту дверку, но вовремя сообразила, что окажусь на виду у всех этих козлобородых чудиков, и неизвестно, как они отнесутся к моему появлению в самый разгар их ритуала…

Так что, пожалуй, лучше немного подождать.

Я снова перебралась к своему наблюдательному пункту – к львиным глазам – и выглянула наружу.

Судя по всему, ритуал подходил к концу.

Жрец произнес еще какое-то заклинание, массовка дружным эхом повторила за ним последние слова. Снова прозвучал гонг, и публика начала расходиться.

Слава богу, до смертоубийства дело не дошло! Девица явно жива, с моего места видно, что дышит.

Наконец возле алтаря остались только жрец и еще четверо мужчин в козлиных масках – наверное, главные подручные жреца, исполнители его воли.

Жрец отработанным театральным жестом поправил свое одеяние и повернулся к свите:

– Ну вы тут приберете, как обычно…

Не дожидаясь ответа, он удалился с надменным и величественным видом. Один из оставшихся, видимо, главный среди них, подошел к лежащей на алтаре девице и похлопал ее по щекам:

– Эй, пора вставать! Дети, в школу собирайтесь! Петушок пропел давно!

Девица не шевельнулась.