Старик всплеснул длинными рукавами халата, в которых где-то потерялись его кисти, и запричитал нечто в том же роде, что недавно было прослушано от его провожатой. И, судя по тому, что он, шустро доковыляв до меня, взялся за осмотр головы и глазных яблок, никакой он был не франга, а банальный доктор.

Чувствуя, как неудержимо съезжаю в пучину безумия, как зашумело в голове (от чего окружающие звуки слились в монотонное далёкое бу-бу-бу), выдернула руку и попыталась отстранить дедулю. Воздуха катастрофически не хватало.

Жжение резануло с новой силой, заметно освежив чувства.

В горле всё в момент пересохло и слиплось. Но кувшин с водой был занят — в нём в данную минуту снова торчала моя же пострадавшая рука, которую больше не тянуло оттуда вынимать.

— Не сон. — вслух констатировала я, заставив напряжённо замереть этого самого франгу.

Глоссарий:

* Высшее дворянство (князь, герцог, маркиз, граф) — ридган/ридганда"

"** Даркан Вершитель — Бог смерти и посмертия. Забирает душу умершего, судит его деяния и помыслы, а потом отводит в достойное для умершего место. Кого отправляет в ад, кого — в рай, а некоторым, где сомневается, выносит приговор — перерождение. Логичен, мало эмоционален. Покровитель военных и охотников. Его стихия — огонь.

***Эрина Милостивая — жена Даркана, аналог Персефоны, богиня жизни и возрождения, плодородия. По-кровительница рожениц. Её стихия — Земля.

**** Врач — франга/франгана — воюющий со смертью (аналог: doctor — лекарь, доктор (ученая степень), учитель)

3

— Не сон? — тупо повторила я, глядя на старика теряющими картинку глазами, и уже без сопротивления, даже, можно сказать, с облегчением падая в бессознательное.

Очнулась утром, о чём сообщил льющийся из окна солнечный свет, ощутимый даже через закрытые веки. Поднимать их совершенно не хотелось. Во-первых, всё тело казалось неимоверно тяжёлым, и даже ресницы, по определению должные быть лёгкими, как пушинки, пудовым весом отягощали глаза. Во-вторых — страшно.

Всё произошедшее ночью помнилось явственно, до последней мелочи. Прислушалась к ощущениям в руке — не так остро, но, замотанные какой-то тряпкой, пальцы ныли. Пришлось признать, что и не открывая глаз можно сделать вывод — я именно там, где боялась проснуться.

Из помещения исчез сладковатый запах дурман-травы, вместе с ним меня покинула эйфория и обезболивание, которое, по всей видимости, она давала. По крайней мере ночью не было такого поганого ощущения в желудке, будто его намедни настойчиво выворачивали на изнанку. И вообще, жизнь казалась радужной и понятной. А теперь?

Теперь выходит, что… Мамочки, у меня рот не выговаривал то единственное, что просилось на язык. (Ну кроме версии со враз охватившей разум бесноватостью, во что тоже верить не очень-то хотелось.) Так.