Ровный, аккуратный нос, брови вразлёт, губы пухлые, глаза… — я придвинулась ещё ближе, наклонилась и заглянула правым оком в самое дно этой мега-тарелки, — Глаза — шикарные. Прелесть, а не глаза. Необыкновенного орехового цвета и в обрамлении густых ресниц.

И тут в зеркале что-то сверкнуло, привлекая внимание. Следуя за отражением, опустила глаза себе на грудь. (Тоже, кстати, очень даже ничего.) Но сейчас не об этом. Выпав из широкого ворота сорочки, на ней лежал кулон. Чёрный камень. Тот самый, мой талисман от бабушки.

— Странно. - я скривила губы красотули из блюдца в недоверчивой улыбке. Факт наличия этого кулона никак не укладывался в привычную схему попаданства, — С другой стороны, почему бы и нет? Интересный ход. Пусть героиня и в самом деле прихватит с собой в новый мир талисман. Можно будет обыграть, как некий проводник. Так, ну всё, теперь жаровня…

Я, завершив обзор, наконец, доплелась до сосуда, наполненного горячими углями.

— ""Как бронзовой золой жаровень, жуками сыплет сонный сад. — тут же вспомнилось стихотворение Пастернака, — Со мной, с моей свечою вровень миры расцветшие висят…""

На самом краю, касаясь жара, и в самом деле лежали и тлели соломины какой-то травы. Не иначе дурман какой. Потому что, кроме как затуманенностью сознания, больше ничем не объяснить идиотизм действия, которое я следом совершила. А именно, решила голыми руками поправить недостаточно ровно, на мой критический взгляд, стоявший сосуд. Раскалённый, между прочим.

Хорошо ещё только одной рукой вцепиться успела. Боль была адская. Тонкая кожа пальцев сплавилась и тут же налилась пузырём.

— Нет, ну где ум у человека?! — бегая по комнате и тряся обожжённой кистью, ругала себя последними словами.

А вслед за болью медленно пробивалась трезвость рассудка. И она настойчиво намекала на то, что здесь что-то неладно. Неправильно. Я ведь во сне? Но в этом состоянии просто невозможно испытывать такие страдания. Давно бы уже проснулась.

— Так, ну всё, достаточно. Дальше я сама насочиняю. — всё ещё надеясь на призрачность этой реальности, неизвестно к кому обращалась я, обнаружив на столе кувшин с водой и засунув в него руку целиком. — Кто-нибудь, разбудите пациента. Терпеть же никаких сил нет.

Однако, ничего не менялось, Пробуждение не наступало. Зато отворилась дверь, и в помещение вернулась девочка в сопровождении шаркающего ногами, слепо моргающего со сна старичка. Дедок, явно только что поднятый из постели, успел накинуть халат, но забыл снять ночной головной убор. Нелепый колпак, съехавший в суете на бок, сделал образ нового действующего лица совершенно потешным. Я даже на секунду отвлеклась от боли.