На табличке выведено краской через трафарет: «Савченко Константин Ильич 01.10.1918−03.05.1986».

Я по-деловому протянул ему лопату.

— Мне надо кое-что проверить.

— Так она свежая совсем, могила-то, — ткнул дрожащей рукой в надпись Быков. — Там… Там же труп гнилой.

Антон замялся на месте, будто собирался попятиться — да и дернуть обратно к машине.

— Такой большой, а мертвецов боишься, — я вонзил лопату в насыпь, земля жалобно скрипнула. — Копай давай, скоро рассвет.

— Скорее бы, — Быков выдохнул, встал покрепче и поплевал на руки. — А то как-то жутковато.

— Не ссы, мертвые не кусаются, в отличие от живых.

— Ой, Андрюха, — вдруг зашептал, давя голос, Быков, тыча пальцем в темноту. — Смотри, что это там? Стоит кто-то и на нас смотрит?

— Где? — я положил руку на кобуру и обернулся туда, куда указывал дрожащий палец друга.

Глава 14

— Да вон, за памятником, — Быков поудобнее перехватил лопату.

Я вглядывался в черноту, но кроме колыхания зловещих теней от сосен и контуров надгробий ничего не разглядел.

— Да нет там никого, — нахмурился я. — Показалось тебе, Тоха…

— Это сейчас там никого нет, а я точно видел, — первый раз я услышал, как голос у Быкова дрогнул.

В каких только передрягах мы с ним не побывали за много лет дружбы. Никогда Антон не показывал свой страх, я даже иногда думал, что его у него и нет вовсе.

— Да нет, — отмахнулся я. — Это старый памятник чернеет.

— Ну, не веришь, пошли, посмотрим, — Антон махнул по дуге лопатой в воздухе, будто готовился сразиться с таинственным противником. — Только пистолет вытащи, на всякий случай.

— Нахрена? Думаешь, зомби здесь водятся?

— Конечно, — попытался пошутить Антон.

Но шутка его получилась какой-то невеселой. Мы выдвинулись в сторону громадной ели, где Антохе померещилось нечто невыясненное.

Продирались через покосившиеся оградки с заржавевшими памятниками с красной звездой на макушке. Были и могилки «побогаче» — с памятниками из мраморной крошки и бетона. Из цельного мрамора или гранита надгробия здесь редки, их ставили на другом конце кладбища.

— Вот здесь он стоял, — Быков подошел к кривой высохшей елке с пожелтевшими колючками и ткнул возле нее лопатой. — Прямо тут.

— Ну, теперь ты видишь, что здесь никого нет, — улыбнулся я. — Показалось тебе.

— Блин… — Быков огляделся, поскреб затылок и пробормотал. — Ну, может, и правда показалось?

Мое внимание привлек окурок. Он был тут совершенно чуждым, обычно в таком сакральном месте окурками не разбрасывались. Я поднял его:

— Черт!

— Что такое? — уставился на меня Антон.