— Когда это ты мне говорила? Букетики всегда брала, с улыбочками принимала, а тут вдруг не в твоем вкусе стал?

— Да, стал, — фыркнула Маша.

— А Черпаков, значит, в твоем вкусе? — Сипкин отшвырнул букет на пол. Ромашки грустно шваркнулись на линолеум.

— Дурак ты, Вова, — тихо проговорила девушка. — Нет его в живых, сам ведь знаешь."

"В голосе девушки чувствовалась горечь.

Ага… Все-таки завсклада ей не так безразличен, как она показывала мне. А Сипкин? Не в ее вкусе, или эта «комедия» специально для меня? Хрен их разберет, может, это она в моем присутствии ухажёра костерит, чтобы выгородить. Интересная парочка — водитель и бухгалтерша… Прямо драма вырисовывается.

Сипкин шумно выдохнул, развернулся и уже зашагал к двери, собираясь выйти из кабинета.

— Стоять! — бросил я ему в спину.

Тот застыл на месте, обернувшись на меня. Поджал губы.

— Послушай, Вова, с пионеров больше денег не тряси, — назидательно проговорил я. — Если узнаю, придется мне тебя задержать, как подозреваемого по убийству Черпакова.

— Причем тут пионеры и Черпаков? — возмущенно выдохнул Сипкин. — И потом, товарищ старший лейтенант — у тебя на меня ничего нет.

Сипкин демонстративно скривился.

— Ревность — неплохой мотив для убийства, — пожал я плечами. — Сам знаешь, сколько следствие может длиться, и все это время будешь в СИЗО отдыхать. Это я тебе обеспечу. Понял? И со званием ты ошибся. Капитан я. Что молчишь? Насчет пионеров понял?

— Понял, — буркнул Вова.

— Молодец, люблю сообразительных. Все, свободен пока!

Верзила ушел, а я еще немного поговорил с Машей, пытаясь определить грань и глубину их отношений с Сипкиным. Но та лишь отмахивалась и говорила, что недалекий водитель просто бегает за ней хвостиком.

Что-то не похоже… Уж сильно рьяно она его защищала.

— Извините, — дверь снова распахнулась, и в проеме нарисовалась пузатая фигура в подтяжках и галстуке. Одутловатое лицо покрыто испариной. — Позвольте спросить, почему меня не известили о проверке?

— А вы вообще кто? — уставился я на толстяка, вспоминая, где я его мог раньше видеть.

— Ну, как же! Я Сомов Валерий Валерьевич, — представился вошедший. — Директор этой фабрики.

Точно, вспомнил теперь его. И видел я его здесь, на территории фабрики и на профсоюзных и комсомольских собраниях, только раньше, когда еще работал тут в 78-м. Он меня, конечно, не узнал. Каждого работягу в лицо ни один директор не помнит, особенно, если тот продержался всего несколько недель.

— Проверка внеплановая, — деловито проговорил я. — Извещать вас не обязаны. Но я уже закончил.

— У нас какие-то нарушения? — Сомов вытер лоб платком и уставился на меня выпученными, как у мистера Бина, глазами.