— Ты что такое говоришь⁈ — Олег вскочил со стула. — Не убивал я никого.

Я ухмыльнулся.

— Успокойся, я знаю. Вопрос только — «зачем»?

Начал он издалека.

— Я купил ее еще на выпускной, моток ленты целый. Мы ей подвязывали всякие штуки праздничные, стяги, шарики, транспарант закрепили. Один отрезок с того времени у меня завалялся в кармане. Мы когда на место убийства Черпакова приехали с тобой, я помню, как ты особо меня не подпускал к трупу, да и вообще, вид у тебя был такой, будто ты сто раз пожалел, что меня взял на происшествие. А я помочь хотел. Ты же знаешь теперь, что судмедом хочу стать. Ну так вот… И захотелось вдруг мне, чтобы ты увидел во мне хоть какую-то пользу, а не смотрел, как на балласт. Я эту ленточку из кармана незаметно швырнул на кустик, будто она там давно висела. Но не рядом с трупом, а чуть поодаль, ты же помнишь. И сам же ее и нашел, тебя позвал…

— Ты чуть не повел расследование по ложному следу, — буркнул я, переваривая услышанное.

— Ну, так если предположить и мозгами пораскинуть, то ленточка могла случайно там оказаться, не на теле же была обнаружена. А на следующем преступлении я повторил трюк.

— Олег, — я смотрел парню прямо глаза. — Никогда больше так не делай… Ты понял⁈

— Да понял я уже, понял, — поморщился тот. — Я же не знал, что ты чуть ли не в основные улики ее запишешь. Думал, помусолите и выбросите, исключите из доказательств, а ты вон как серьезно к вопросу подошел, даже обыск в моей комнате провел.

— Не неси ерунды, — скривился я. — Это был не обыск. Я увидел моток случайно среди книг. Взгляд сам зацепился. Ты же его не прятал. А улики такие очень важно было отработать.

— Почему? — искренне удивился Олег. — Ведь это всего лишь кусок тряпицы. Вернее, два куска.

— Потому что… — Я внимательно смотрел на парня, в его пытливые глаза, но не мог же я сказать ему, что в том, моем будущем что-то пошло не так, и он убивал женщин именно такой ленточкой — которая послужила символом красного пояска его деспотичной биологической матери.

Но в этой реальности я все поменял. Олег вырос в другой семье, травмирующего фактора, который дремал бы много лет в нем, а потом вылился бы в манию, он не получил. Спасибо провидению, ну, и мне немного…

— Ты что молчишь? — вывел меня из размышлений Олег. — Про улики-то?

— Да так… — я улыбнулся и потрепал парня по плечу. — Пожалуй, ты прав. Это всего лишь кусок тряпки, и мы цеплялись за каждую соломинку… Из тебя получится отличный судмедэксперт, только хорошенько учись.

* * *— Привет, лодырь! — я вошел в больничную палату с авоськой, полной апельсинов. — Хреново выглядишь, тезка!

— Привет, мент! — улыбнулся Медведев.