— А мне кажется, что тебе просто нравится убивать, — наседал Горохов. — С детства тебя отец держал в ежовых рукавицах, бил. Ты вырос и отыгрался на других, стал доказывать, что ты не терпила.

— Интересная версия, — ухмыльнулся Савченко и сложил руки перед собой, — Но к делу это не пришьешь. Ведь так?"

"— А потом ты загремел за убийство, прирезал парня в уличной драке. Это уже была вторая на твоем счету человеческая жизнь.

— Он сам виноват.

Быстро так ответил.

— И что же он такого сделал? — спросил Горохов.

Мы действительно этого не знали, в материалах архивного дела мотивом значилась туманная формулировка: гражданин Савченко нанес удар ножом гражданину Иванову в область сердца на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений. Так можно назвать что угодно, от бытовой ссоры до…

— Девушку обидел, — нехотя ответил Савченко.

Кажется, тот случай для него ещё чем-то отзывался. Или он просто заметил, что торопливость ответа будто выдает нам в нём какую-то слабину?

— Ух ты… Неожиданно, а ты, стало быть, джентльмен у нас? За девушку заступился?

— Читайте материалы дела, гражданин начальник, там все написано. За это я уже отсидел, — он снова вернулся к своей холодной, ленивой манере.

Но Горохов продолжал, будто не слышал Савченко.

— И когда ты вышел, в Новоульяновске вдруг ни с того ни с сего начались убийства, — следователь заложил руки за спину и стал прохаживаться по кабинету. — Не просто убийства. А у жертв еще и частей тел не хватает.

— А я при чем? — цокнул языком Сава. — Мало ли, чего у кого не хватает.

— Совсем как у твоего покойного отца… — Горохов остановился и впился взглядом в задержанного.

— Отца я не видел. На похоронах не был, — проскрежетал Сава, но я заметил, как при этом дернулась его землистая щека.

Ага, вот его слабое место… Смерть отца? Или это он бесится из-за чего-то другого? Но я решил давить на это и взял на себя инициативу допроса.

— Как же так? — картинно развел я руками. — Ты ведь уже освободился к тому времени — и не пришел на похороны. Не проводить родного человека в последний путь… Нехорошо как-то.

— Это не твое дело, мент, — недобро зыркнул на меня Сава, но тут же взял себя в руки и уже спокойно добавил: — Занят был слишком, дела, знаете ли…

— А сестра твоя, Маша Захарова, ждала, что придешь, — снова слукавил я, щупая почву. — Надеялась тебя увидеть хоть возле гроба. Чтобы щепотку землицы на крышку бросил.

— А ты мою сестру не трожь… — вдруг зашипел Савченко и как-то скукожился.

— Почему? Насколько я знаю, отец ее больше жаловал. Чуть ли не на руках носил. А из тебя дурь армейским ремнем выбивал, — про ремень я додумал, неизвестно, чем он там сына колошматил, но похоже, что попал в точку.