Ну, и после он ее не бросил, возле себя держал навроде прислуги. Сгорела она от простуды прошлой зимой. Дочь ее девка работящая, скромная, в плохом не замечена. Замуж не берут, потому как сирота-бесприданница, да еще и рабыня. А дочери у владыки страхолюдные, князь. И избалованы без меры, с малых лет отказа ни в чем не знали. Тут тебя все городище жалеет. За что, говорят, такому бравому парню этакое наказание. Думают, что ты богов сильно прогневал.

— Понятно, — протянул Само, в голове которого забрезжила робкая надежда. Связывать свою жизнь с дочерью деревенского олигарха ему не хотелось совершенно.

Нагляделся на таких в прошлой жизни. — А позови-ка владыку, скажи ему, что я с ним вместе хочу жертвы принести в честь удачного сватовства. И чтобы никому ни слова об этом разговоре, ни единой душе.

Ровно в полдень владыка Буривой вскрыл горло отчаянно мемекающей козе, и обмазал кровью деревянного истукана, что стоял в священной роще. В этих местах почитали бога Яровита, и именно его капище расположилось за городком. Группа уважаемых в роду людей стала полукругом сзади, чтобы засвидетельствовать волю богов.

В неописуемой лесной глуши такого рода мероприятие, определенно, было событием года. Внезапный порыв ветра качнул ветви деревьев, зашелестели кроны, и молодой князь, сохраняя самое серьезное выражение лица, заявил будущему тестю:

— Боги приняли твою жертву, владыка. Я буду слушать их волю.

Он застыл, уставившись взглядом в грубо вытесанную деревяшку, которая представляла собой угрюмого мужчину преклонных лет с длинной бородой и усами. Молодой князь стоял так, не шевелясь, и даже почти не моргая.

Буривой был рядом, с любопытством разглядывая зятя, у которого проходил сеанс связи с потусторонним миром.

— Боги благословили мою свадьбу с твоей дочерью, — сказал Само, когда пауза совсем уже затянулась. Переигрывать не стоило. — Я должен взять за себя ту, что зовут Людмила. Это которая из трех будет? Старшая, наверное?"

"На владыку было страшно смотреть. Он побагровел так, что стал напоминать незнакомый здесь помидор. Или свеклу, тоже здесь, впрочем, незнакомую.

Уважаемые люди, стоявшие сзади, с величайшим трудом пытались сохранить серьезное выражение лица, подобающее торжественному моменту, но получалось плохо. То одного, то другого начинало корчить от смеха, и вскоре хохотали все, кроме жениха и его будущего тестя.

— Что смешного в воле богов? — нахмурился Самослав.

— Людмилу! — хохотал один из старцев, срываясь на неприличный визг и хлопая себя по ляжкам. — Ты же нам врал, что не твоя она. А мы все знали, да виду не показывали.