Тут умели ставить срубы, и Самослав осмотрел работу критическим взглядом опытного строителя, поставив ей три с двумя жирными минусами. Вокруг без всякого порядка были рассыпаны домишки поменьше, сараи и загоны для скота. Сам хозяин, в длинном плаще, привезенном из имперских земель и аварских сапогах из тонкой кожи, встречал гостей с распростертыми объятиями. Рядом с ним стояла на редкость некрасивая жена, слегка напоминающая по форме дубовую колоду. Нос картошкой, крепко сбитая фигура и покрытое прыщами лицо ввергли Самослава в задумчивое состояние. Генофонд семейства явно был не на высоте, да еще и невест предусмотрительно не показывали, видимо, заманивая наивного жениха в хитрую западню.

Официальной версией было то, что неописуемая красота дочерей владыки будет явлена на пиру, когда окончательно обговорят все условия будущего сотрудничества. Это рождало в груди торговца обоснованные опасения, что явлено ему будет подобие мамаши в трех экземплярах, а отказ от такой свадьбы принесет ему угрозу вечной вражды. Породниться с местным владыкой ему, конечно же, хотелось, но не ценой же загубленной молодой жизни. Тем более, что немного позади владетельного семейства стояла девчонка лет шестнадцати, которая с жадным любопытством разглядывала гостей. Событий здесь все-таки было немного. В словенских деревнях частенько встречались женщины с точеными чертами лица, стройные, с высокой грудью и бездонными глазами. Но эта… Такую красоту Само еще не встречал.

Когда прошли положенные поцелуи и объятия, гости ушли отдыхать, а Самослав кликнул бойца по имени Зван, отличавшегося повышенным обаянием и коммуникабельностью.

— Ты девчонку, которая сзади стояла, приметил? — спросил у него князь.

— А то! — бойко ответил парень. — Как такую не приметишь! Я чуть ума не лишился.

— Узнай, кто такая, как зовут, кто родители. И про дочерей владыки все узнай. Понял?

— Как не понять! — хмыкнул тот. — У них товар, у нас купец. Только наш купец что надо, а товар могут порченый подсунуть. Если они в мамашу пошли, то лучше сразу на медведице жениться.

— Одна нога здесь, другая там, — кивнул в сторону выхода Само.

Ждать пришлось недолго. Через полчаса, подарив пару лент и гребень, парень был введен в курс незатейливой местной жизни.

И, судя по довольной физиономии, обеспечил себе продолжение разговора после полуночи.

— Девку эту зовут Людмила, — бойко начал он рассказ, не замечая, как вздрогнул князь при звуке этого имени. А что, имя как имя. В племени чехов так каждую вторую бабу зовут. — Мать ее пленница из лучан, а отца своего она никогда не знала. Люди поговаривают, что самого Буривоя она дочь. Похаживал он к ее матери, когда та овдовела. Редкой красоты была баба, сказывают.