Ведь великое славянское братство существует только в фантазиях очень добрых и наивных людей, к которым мальчишка Самослав не относился. Он был сыном своего времени, которому пришлось повзрослеть очень и очень рано."

"Они миновали древний Аргенторат, который алеманы назвали Штрасбургом[12]. «Город у дороги» на их наречии. Старая римская крепость была когда-то давно разрушена гуннами Аттилы, и от имперской старины тут не осталось почти ничего. Только стены были сложены из обломков римских домов, как и по всей Галлии, где величественные руины споро разбирали на кирпич все кому не лень. Не пропадать же добру. Тут заканчивались спокойные земли, как заканчивалась власть христианских епископов, уступая место древним германским богам. Город жил торговлей между старым римским миром и племенами за Рейном, где все было так же, как сотни лет назад. Полудикие племена язычников германцев и вендов жили небольшими общинами, лишь иногда ставя городища там, где это требовалось для обороны или торговли. С Штрасбурге купец нанял двух плечистых франков-рипуариев[13]. Дорога была слишком опасна, как опасен был товар, который они погонят назад. Здесь же наемники стоили куда дешевле, чем в Бургундии, и бойцами были отменными, не чета изнеженным римлянам из благодатных южных земель.

Через Рейн караван переправился на плотах, и купцы очутились в землях, где спать нужно было в полглаза. Франки деловито проверили оружие, подтянули ремни и ленты на голенях. В бою любая мелочь может стоить жизни. Заночевать решили тут же, на берегу, и выйти с рассветом. Осталось всего две недели пути.

Глава 4

Это был третий день майских ид[14], и они были в пути без малого двадцать дней. Само с трудом усваивал заковыристый римский календарь, в котором не было сплошной нумерации дней. Счет велся от ид, нон и календ, и это сводило с ума своей нелогичностью. Тем более, что те же иды в разные месяцы выпадали то на пятнадцатое, то на тринадцатое число. Все это напоминало урок русского языка в грузинской школе, потому что понять это было невозможно, и приходилось просто запоминать.

Гигантский бор, покрывавший тогда всю Европу восточнее Рейна, прерывался кое-как расчищенными под пашню землями, где стояли редкие деревни германцев. Каждое такое селение представляло собой десяток длинных, похожих на коровники домов под соломенными крышами. Тут жили по три-четыре поколения одной семьи, а загон для скота зачастую отделялся от жилой половины лишь низкой перегородкой. Запах в этих жилищах стоял соответствующий. Впрочем, алеманы были ребята неприхотливые, напоминая Само его односельчан. Так же, как и в словенских деревнях, вокруг домов бегали голые ребятишки, которых начинали одевать лишь к холодам.